Небоскреб: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Маринка смешно сморщила личико, изобразив что-то среднее между недовольством и задумчивостью.

— Мысль интересная… — не особо уверенно начала она, но сразу же перешла к привычной манере говорить. — Но я пока не готова смотреть, как ты будешь её трахать. Хотя мне нравится, что ты одобряешь мой вкус, — после этих слов я получил сочный поцелуй, видимо, чтобы до меня быстрее дошло.

— Ну вот, — конечно, после такого поцелуя показывать недовольство не стоило бы, но пришлось. — Зачем тогда спрашивала?

— Паш, ну ты даёшь! — Маринка аж руками всплеснула. — По-твоему, если одна женщина интересуется твоим мнением о другой, она планирует групповуху с тобой и с ней?! А если бы я спросила, как тебе блондинка из «Аббы»? Тоже бы так подумал?

— Агнета Фэльтскуг, — сказал я и, не увидев на Маринкином лице понимания, пояснил: — Блондинку из «Аббы» зовут Агнета Фэльтскуг. Мне понравился этот пример, но имена таких людей надо знать.

— А ты у меня на что, такой умный? — ага, то, значит, она была у меня, теперь уже я у неё. — Вот и подскажешь! А спрашивала я тебя про Наташу Матвеевну вот почему, — с этими словами она залезла ко мне на колени и, обняв меня, продолжила на ушко: — Ты бы иногда отпускал меня пообщаться с ней поближе, а? Ну, Па-а-ш… Узнаю её получше, может, и получится, как ты хочешь…

Представив, как именно может происходить такое, хм, узнавание, я распустил руки, но Маринка, выскользнув из моих объятий, соскочила с меня и, пятясь задом наперёд, отошла на пару шагов.

— Это пока только предположение, а не обещание, — вот же язвочка какая! Хотя… Не получится затащить барышню к нам в постель — жалко, конечно, но переживу как-нибудь. А если получится…

— Но ты же понимаешь, что просто так я тебя отпускать к ней не буду, — я лихорадочно соображал, чего бы такого-этакого с Маринки за свою доброту стребовать, но тут она сама вылезла с инициативой.

— А я тебе потом всё-всё рассказывать буду, в подробностях! — пообещала она. Нет, ну ни фига ж себе! Мало того, что с Натальей этой приятностей нахватается, так потом своими рассказами меня заведёт и получит с того ещё мешок удовольствий! Умеет барышня устроиться, ох и умеет…

— Рискуешь нарваться на большую и толстую ревность, — честно предупредил я.

— Скорее уж на большой и толстый… — Маринка выразительно скосила глазки в соответствующем направлении.

Оставить такую грубую и неприкрытую лесть без должного поощрения я права не имел. Поощрял я Маринку долго и старательно, пока мы не умотались и не растеклись по кровати. В общем, время от времени отпускать подругу к Наталье я согласился. Понятно, не из-за обещанных докладов, а из надежды на то, что к нам в кроватку Наталья всё-таки попадёт. На фоне такого торжества вседозволенности в одной отдельно взятой паре мы перешли к обсуждению программы на остаток сегодняшнего вечера и на завтра. В итоге решили заказать ужин в номер, а с утра оценить обстановку в местной столовке и либо поесть прямо там, либо двинуться искать кормёжку в городе, после чего заглянуть в разрекламированный Натальей музей. И да, я наконец-то попробовал «Барсика». Пиво оказалось вполне пристойным — не супер-пупер, но и далеко не фуфло, крепкий такой средний класс, добротное и хорошее светлое пиво. Мне, в общем, понравилось, Маринке, чего я совсем не ожидал, тоже, хоть и ограничилась она половиной стакана.

Кормёжка, доставленная неразговорчивой женщиной не первой молодости уже через десять минут после заказа, нас не сильно порадовала, но и не разочаровала. Ожидать, что ночью будут что-то готовить, было бы с нашей стороны глупостью, и потому разогретые в микроволновке остатки еды, приготовленной днём, нас никак не испугали. С удовольствием употребив салатик, отдалённо напоминающий «оливье», и куриное филе с запечённым картофелем, мы запили ужин кто пивом, кто минералкой, выставили тележку с грязной посудой за дверь, да и завалились. День всё-таки оказался мало того, что длинным, так ещё и богатым на приключения и впечатления.

Маринка задрыхла мгновенно, ровно и тихо посапывая рядом, а я никак не мог заснуть и думал. Об утреннем приключении. О том, к чему готовят нас эти «сбои межреальностной синхронизации». О том, что Маринке я теперь обязан жизнью. О странностях в небоскрёбе. О том, что такое сам небоскрёб — выставить его в виде некой элитной гостиницы у Натальи Матвеевны явно не вышло. О самой Наталье Матвеевне и о том, с чего это Маринка так на неё запала, совершенно не стесняясь меня. В общем, город Зухов вообще и небоскрёб в особенности продолжали подкидывать одну странность за другой. Да уж, с ними тут не соскучишься…

Глава 10. Старые фотографии и новые люди

Ох, и хорошо же мы с утра пошевелились! Что ни говори, а когда доброго утра он и она желают друг другу именно так, оно и правда становится добрым.

Совершив затем все положенные утренние процедуры — душ, чистку зубов, бритьё морды лица у меня и рисование лица у Маринки — и упаковавшись в приличную одежду, мы отправились выполнять намеченную на сегодня программу. Череду приятных удивлений на этот раз продолжил завтрак в небоскрёбовской столовой. С одной стороны, обычные столовские дела — очередь, необходимость самим таскать туда-сюда подносы. С другой — всё очень чисто, ложки-вилки-ножи стальные, не алюминиевые, посуда красивая, мебель удобная, салфетки, соль и перец на столах в наличии. Что готовят тут вкусно, мы успели заметить ешё по вчерашнему ужину. А уж в сочетании с бесплатностью… В общем, из городского общепита нас теперь больше интересовали кофейни, а меня ещё и пивная. У кофеен, однако, тут же отыскался конкурент в виде небоскрёбовского буфета, куда мы сразу после обеда и заглянули, благо, по соседству. Чай у них, ясное дело, в пакетиках, но вполне приличный выбор, качество кофе оказалось намного выше среднего для таких мест, да и сладкие закуски к названным напиткам тоже порадовали вкусом и свежестью. Да, и всё это опять же по бесплатке. Хорошо!..

В общем, в музей мы двинулись в самом что ни на есть прекрасном настроении, но обстоятельства тут же начали складываться так, чтобы постараться нам его испортить. Во-первых, открыв дверь с табличкой «Музей Управления Специального Домовладения», мы обнаружили за ней чуть ли не первозданную тьму, хорошо ещё, выключатель светился и его оказалось несложно найти. Во-вторых, никого, кроме нас, в музее не было. Никого — значит, именно никого, то есть не только публики, не было и ни единого работника. Интересно, слово «экскурсовод» тут вообще кому-нибудь известно? Самообслуживание, оно, конечно, вещь хорошая, но не в данном же случае! В-третьих, ожиданий моих музей ничуть не обманул. Большую часть экспонатов составляли те самые чёрно-белые фото, которые я, от нечего делать, и принялся рассматривать — всё же сам факт строительства такого домика у чёрта на рогах определённый интерес вызывал. Чёрт, а это вообще что за…?!

— Паш, ты что? — хм, кажется, своё удивление я выразил в той самой непристойной форме, которая оказалась бы к месту, будь музей и правда безлюден. Но вот при Маринке вышло не совсем удобно. Пусть и ругался я уже при ней, но в той ситуации без мата было никак нельзя… Вместо ответа я ткнул пальцем в фотографию молодого широко улыбавшегося мужчины в офицерском кителе без погон.

— Шилов Владимир Андреевич, — вслух прочитала Маринка. — И что?

— А то, что у мамы моей девичья фамилия была Шилова, — ответил я. — И по отчеству она Владимировна. Да и лицом она на него, — я кивнул в сторону фотографии, — похожа. Только не говорила она никогда, что дед на такой стройке работал.

Мы ещё побродили среди фотографий, разбавленных немногочисленными вещественными экспонатами. Я увлёкся разглядыванием набора инструментов, которыми работал бригадир плотников Николай Иванович Авдеев (предок нашего Григория Петровича?) и не сразу заметил, что Маринки рядом нет. Поискав подругу взглядом, я обнаружил её, с изрядным удивлением рассматривающую очередной фотопортрет.

— Паш, я тоже нашла тут… — что именно Маринка там нашла, она не сказала, и я подошёл посмотреть сам.

С фотографии на меня смотрел довольный жизнью и собой малый лет тридцати, одетый в мятую рубашку с закатанными рукавами и характерную кепочку с отворотами, застёгнутыми спереди на две пуговицы. Лицо, впрочем, тоже весьма убедительно говорило о национальной принадлежности довольного малого, хотя без кепочки он вполне бы сошёл много за кого. Но с кепочкой, тут уже без вопросов — полная гамма ассоциаций от «рус, сдавайс» до «Хитлер капут».

— Альфред Диллингер, электрик, — прочитал я и тут же поинтересовался: — Этот галерист, что хотел Малюева у меня купить?

— Очень похож. Тоже, наверное, предок, — ошарашенно выдала Маринка.

— Своих-то дедушек-бабушек не нашла ещё? — подначил я её.

— Нет, — она даже головушкой замотала. — Мои все московские и архангельские. Хотя теперь я уже ни в чём не уверена.

— Так и мои не отсюда, — возразил я. — Твои-то чем занимались?