Но именно в тот момент, когда я, решив, что все позади, ощутила мощный прилив новой энергии, произошло непостижимое: Халид «проснулся». Он вдруг неожиданно возник, что называется, на пороге.
Но это случилось через три месяца, в марте 1981 года.
За неделю до Рождества я покинула Грецию так же внезапно и спонтанно, как и приехала туда.
В то мартовское воскресное утро за окном лило как из ведра. Я только успела позавтракать, как зазвонил телефон. «Наверное, мама», — подумала я. Видимо, подошло время очередного «сеанса связи».
— Алло.
— Привет, Верена! Это Халид.
У меня перехватило дыхание. Ответом Халиду была гробовая тишина.
— Ну, как поживаешь? — со смехом спросил он.
Во рту у меня вдруг все пересохло, горло чем-то сдавило, язык словно парализовало. Я была в шоке.
— Алло! Ты меня слышишь?
— Да… Как-то даже… слишком хорошо… — наконец пролепетала я.
— Как ты думаешь, где я? — весело посмеивался Халид.
— Понятия не имею.
— Я в Цюрихе.
Меня чуть удар не хватил. В глазах у меня все завертелось и полетело кувырком, как будто я оказалась прямо под снежной лавиной. Как он смеет делать вид, будто ничего не случилось! Сейчас, когда уже ничего не вернешь… Полтора года через океан летели десятки писем — и все впустую. А этот голос! Чего это он вообще веселится? Неужели он действительно не осознает масштабов всего этого ужаса? Что он о себе возомнил?
Мне хотелось закричать в трубку. Не знаю, что меня от этого удержало. Просто все, наверное, было бессмысленно.
— Верена, ну скажи что-нибудь.
— Не знаю, что и сказать… Я удивлена — что тут ещё скажешь? Я ведь думала, что вообще больше никогда тебя не увижу.
— Серьезно? Ты так думала?…
Его веселье вдруг как-то сразу иссякло. Как будто до него наконец дошла вся серьезность ситуации. Впрочем, он всё-таки как-никак житель пустыни, а там другое ощущение времени. Там каких-нибудь несчастных полтора года — одно мгновение, а для меня это целая вечность.
— Ну ладно, скажи лучше, что тебя так неожиданно привело в Цюрих? И как ты вообще узнал мой номер телефона?
Конечно, я знала, чья это работа.
То, что я оборвала нашу переписку, по-видимому, так встревожило Халида, что он незадолго до моего возвращения в Швейцарию позвонил моей маме.
Это был первый раз, когда он воспользовался нашим номером. Что меня немало удивило. Как мне в Рождество рассказывала мама, он был очень обеспокоен тем, что давно не получал никаких известий из Афин. На что она возвестила ему, что я скоро возвращаюсь в Цюрих и, конечно же, напишу ему. Я этого не сделала. И вот он здесь, в самый разгар моих приготовлений — я только что нашла новую работу и занималась обустройством своей собственной квартиры. Ещё несколько дней назад я подумала: «Наконец-то начинается спокойная жизнь». И вот, пожалуйста!
— Все очень просто: я летел из Калифорнии в Дубай и решил сделать остановку в Цюрихе, чтобы повидать тебя.
— А-а, понятно.
Я так и думала. Только бы сохранить спокойствие. При этом я понимала, что решение Халида упасть мне как снег на голову стоило ему некоторых усилий над собой, ему пришлось переступить через свою гордость. Он ведь не мог знать, как его здесь примут.
Однако его интуиция, которая должна была подсказать ему, что поезд давно ушел, похоже, его подвела. «Какая катастрофа для нас обоих!» — подумала я. Своим «сюрпризом» он только вышиб из равновесия и себя и меня. Мои чувства не могли как по команде вспыхнуть с новой силой. Я лихорадочно соображала, что делать. Все во мне противилось этому «сюрпризу». Но чем дольше я слышала его голос, тем слабее становилось мое сопротивление.
Я поняла, что мы все равно встретимся. Так или иначе.
Увидев маленький скромный отель за вокзалом, я убедилась, что не ошиблась в своем предположении. Этот крюк по пути домой наверняка нанес ощутимый удар по кошельку Халида. Я была почти уверена, что ему для этого пришлось во многом себе отказывать. И это опять же задело какую-то струну в моей душе.