Глядя на лаборанта, Лимек подумал, что Ксавье прав: Залески и Ленца были чем-то похожи. Их объединяло врожденное лакейство, желание угодить, выслужиться... Только Ленц делал это из тщеславия – прислуживая сильным мира сего, он и себя начинал к ним причислять, а на Залески надо было все время давить, поддерживая его в состоянии если не страха, то этакой зыбкой неуверенности в завтрашнем дне.
Они вышли из лифта в абсолютно безликий коридор, и Залески подвел Лимека к такой же безликой двери с матовым стеклом. На стекле была надпись: «Лаборатория №312. Инженер П.Петерсен».
– Это здесь, – произнес Залески и виновато добавил: – Но у меня забрали ключи.
– Замечательно, – пробормотал Лимек.
Он отстранил лаборанта и осмотрел замок – простейший цилиндровый механизм в дверной ручке, мечта гостиничного вора. Но доставать из портфеля отмычки при Залески было бы несолидно... Лимек вытащил складной швейцарский нож, открыл шило, просунул его в щель между дверью и косяком, отжал язычок и толкнул дверь плечом.
– М-да, – сказал он, очутившись внутри. – Похоже, мы опоздали.
Из лаборатории вынесли все, что не было прикручено к полу или намертво вмуровано в стену. Остался только пустой стол-верстак посреди комнаты, кульман в углу да пустые стеллажи вдоль стен.
– Они все забрали еще вчера. И увезли в больших картонных коробках.
– Это очень полезная информация, – саркастически заметил Лимек.
На стеллажах лежала пыль, очерчивая ровные прямоугольники в местах, где стояли приборы. На стене осталось пятно от тарелки репродуктора. Под ним висела целая гроздь пустых желобов пневмопочты. За верстаком был выпотрошенный стенной сейф с толстой дверцей настежь. Уцелел портрет над кульманом – не казенная литография канцлера Куртца, а любительская акварель, изображающая короля Матиаса в неизменной шляпе-котелке.
– Так чем он все-таки занимался? – спросил Лимек, пройдясь по лаборатории в тщетной надежде найти хоть что-то. Трискели, похоже, даже пол подмели перед уходом.
– Это – военная тайна... – робко проблеял Залески.
– Ну, хватит, Залески, – отмахнулся Лимек. – Одно то, что вы меня сюда привели, тянет лет эдак на пять.
– Я... я не знаю точно всего, – вымучил лаборант, – но, по-моему, они делали на Фабрике радары для башни Сарториуса... или радиозонды. Петерсен постоянно заказывал в отделе снабжения электронные лампы и линии задержки – это такие ртутные трубки для накопления информации.
Лимек подошел к окну и, борясь с желанием закурить, сунул руки в карманы. Отсюда, с последнего этажа Политехникума, открывался вид на парк: посыпанные гравием дорожки, голые черные ветки кустов, скелеты деревьев и неработающий фонтан в окружении пустых скамеек. В мглистой морозной дымке, если приглядеться, можно было увидеть башню Сарториуса – ажурную спираль с принайтованными аэростатами.
– А что Петерсен делал на Фабрике ночью?
– Его часто вызывали. Он тестировал новое оборудование, многие приборы экспериментальные, были сбои, и мастер-наладчик мог позвонить инженеру в любое время суток – нельзя останавливать производство, сами понимаете....
– Как фамилия мастера?
– Кажется, Мёллер...
– Так кажется или Мёллер? – нажал Лимек.
– Я могу уточнить, – встрепенулся совсем было сникший лаборант. – Моя девушка, Магда, она работает в отделе кадров. У нее есть личные карточки всех сотрудников, проходивших по теме этой лаборатории.
Лимек вопросительно выгнул бровь:
– И Петерсена в том числе?
– Ну... да, конечно... – опять съежился Залески.
– А мимеограф в отделе кадров имеется?
– Да, а что?
– Мне нужны копии дел Петерсена и Мёллера, – потребовал Лимек.
– Но это же... – попытался возразить Залески, но Лимек его перебил:
– Это будет вашим первым весомым вкладом в собственное будущее. А может быть, и будущее Магды. – Лимек хищно улыбнулся и, похлопав Залески по плечу, крепко сжал его влажную ладонь: – Думаю, мы сработаемся, Залески. Я позвоню вам на днях...
5