Тот пожал плечами и сказал:
– Ну, ладно. Если мы сейчас ничего не найдём, я отдам кожаный ремень, – он задрал фуфайку и показал свой трофей. – Но потом, а то штаны потеряю.
Все улыбнулись. Набатов нетерпеливо спросил Вовку:
– Ну и где надо искать?
– За той дверью, которую можно отпереть вот этим ключом, – ответил Вовка. С этими словами он взял со стола ключ и протянул его Набатову. – Он не от его двери. Я покажу, где это. Только нужно взять с собой лампу и свечи.
– Володя, ты нас не разыгрываешь? – настороженно спросил Костров.
– Я что, псих? – обиделся Вовка. И спросил Набатова: – Так мы едем или нет?
– Едем! – решительно сказал Набатов. – Вовка, вижу, что ты темнишь. Но всё ж надежды не теряю.
Взяли линейную лампу, два фонаря и свечу. Вовке, как он и надеялся, досталась свеча.
Через двадцать минут они были у дома печника. Подходя к подъезду, Вовка взглянул на окно Ладо: уголок ковра снова был опущен. Значит, Печник точно был здесь. Вот хитрюга. И дверь, конечно, за собой запер.
Поднялись на третий этаж. Вовка остановился у двери шестьдесят восьмой квартиры, на всякий случай толкнул её. И протянул руку за ключом. Набатов пытливо взглянул на него и молча отдал ему ключ. Мальчик сунул его в замочную скважину и дважды повернул вокруг оси. Вынул ключ и распахнул дверь. Прибывшие вошли в прихожую.
Денищенко включил фонарик, Костров зажёг линейную лампу. И вслед за Вовкой все проследовали в комнату. Мать Ладо всё в той же позе спала вечным сном. Костров подошёл к ней, поискал пульс, мрачно покивал головой.
– Минут за двадцать до встречи Головёнкин был здесь, – сказал Вовка. – Он заходил сюда, чтобы попрощаться с соседкой.
– Ты его здесь видел? – спросил Набатов.
– Нет. Но ведь ключ у него от этой двери. Значит, он был последним, кто заходил сюда.
– Логично, – согласился Набатов. – Приступаем к обыску. – И взялся за высокую металлическую спинку кровати. – Дима, давай-ка отнесём от стены.
Тот ухватился за вторую спинку. Они приподняли кровать и понесли к середине комнаты. Практически одновременно и Костров, и Вовка увидели, как правая хромированная ножка кровати, из тех, что в ногах, удивительным образом удлинилась.
– Не ставить! – предостерёг Костров. – Он подсел к ножке, взялся за её вкладыш, скомандовал: – Поднимите выше, ещё. Теперь, ставьте.
В руках у него оказался туго скрученный рулончик бумаги, длиной около двадцати сантиметров. Он был обернут в вощёный лист и в двух местах обвязан чёрной ниткой.
– Ну-ка, разворачивай, – сказал Набатов. – Может, это облигации?
Костров снял ниточки и развернул обёртку. И только он положил рулончик на стол, как тот мгновенно раскатался в стопку плотно исписанных тушью таблиц. Майор бегло просмотрел странички и торжествующе воскликнул:
– Есть! Это то, что нужно. Печник был совершенно уверен, что мы ничего не найдём. Однако этот лис просчитался. Нашли! Ребята, продолжаем поиски. Он мог ещё что-нибудь припрятать здесь.
– Точно, – сказал Вовка. – Я уже вижу одну его вещь. Вот эта книга тоже принадлежит ему.
Он указал на большую чёрную книгу, вложенную в руки женщины.
Денищенко наклонился над книгой, прочитал её название, с глубоким недоумением посмотрел на Вовку.
– Так это «Закон Божий», – сказал он.
– Что это меняет? – спросил Костров. – Во-первых, немцы, как и мы, христиане. Во-вторых, книга ей действительно вложена после смерти, взгляни на её пальцы.
Набатов аккуратно взял из рук женщины книгу. Поднёс её к свету, полистал, остановился на одной из страниц, присмотрелся. И воскликнул:
– Ей-богу, правда! Его это книга. Уверен, что его.
– Отлично, – сказал Костров. – Есть надежда, что эту ночь мы будем спать дома.