– Понятно, – ответил мальчик.
Начальник милиции поднялся, подошёл к мальчишке, положил руку ему на плечо.
– И вот ещё что, Володя. На всякий случай предупреждаю тебя: ты – парень деятельный, инициативный и даже, можно сказать, везучий. Но если ты нечаянно встретишь кого-нибудь из этих бандитов, сам ничего не предпринимай. Мой телефон не изменился, звони. Нет меня на месте – есть дежурный. Ты понял?
– Конечно.
– Ну и хорошо, – сказал Набатов. – За ценные сведения тебе спасибо. Поработай ещё с лейтенантом и можешь быть свободным. Товарищи офицеры!
Все встали. Майор подал Вовке руку.
– Ну, будь здоров!
– До свидания.
О том, что началось наступление наших войск под Москвой, Вовка узнал в очереди. Кто принёс эту новость, он не видел. Но волшебство этого известия он ощутил на себе. Из-за мороза в магазине было битком набито народу. Тишину нарушали только кашель, шмыганье носов, притопывание и стук ножа продавца о разделочную доску. Куда не глянь – везде сгорбленные спины, угрюмые лица, потухшие глаза. И вдруг очередь взбудоражилась, закрестилась, подобрела. Новость, едва долетев до человека, мгновенно меняла его. Люди, словно просыпались от долгого мучительного сна. Они удивлённо озирались, выпрямлялись, оживали. Со всех сторон слышались возгласы: «Немцы под Москвой отступают! Ну, наконец-то! Вот радость! Теперь-то всё переменится!» И в каждом таком восклицании – надежда. Люди обнимались, плакали.
Вовка – человек, в общем-то, терпеливый, но в этот раз даже он еле-еле выстоял очередь до конца. «Я тут стою и радуюсь себе один, а мои друзья об этом, скорей всего, совсем ничего не знают, – думал он. – Этого же нельзя не знать!» Он пришёл домой. С наслаждением понюхал хлеб, спрятал его в небольшой керамический горшочек. И решил сначала сходить в мастерскую, а уж потом ещё куда-нибудь.
И только он вышел из подъезда, как тут же встретился с тётей Клавой.
– Здравствуйте, – подошёл он к ней.
– Здравствуй, – ответила она. И, не давая ему вставить и слова, сказала: – Слушай, Вова, ты бы заглянул к старикам, а? Николай Павлович сегодня упал. Да и вообще они оба захандрили. Надо бы растормошить их. Сходишь?
– Конечно. Я как раз и шёл к вам.
– Вот молодец. А я в больницу, и потом сразу в ночную смену на завод. Ну, пока, – сказала она и пошла дальше.
– Тётя Клава! – окликнул её Вовка.
– Да-а? – приостановилась она.
– Наши под Москвой немцев разгромили!
– Ух, ты! Вот это новость. Спасибо! – крикнула она. – Это здорово!
И заторопилась в больницу. Мальчик в раздумье остановился: «Мне так хотелось порадовать их в Новый год. Но до него ещё дожить надо. Да и Николаю Павловичу сейчас плохо. Значит, сейчас и надо нести». Вовка вернулся домой, достал из тумбочки одну из шоколадок, вдохнул её запах. Голова слегка закружилась. Он грустно улыбнулся, положил шоколадную плитку в карман и отправился в мастерскую. Там ему обрадовались, как родному.
– Вова, неужели ты? – воскликнул Николай Павлович, садясь на койке.
– А что, похож на деда Мороза? – пошутил мальчик. – Здравствуйте.
Обитатели мастерской ответили ему. Он снял фуфайку, прислушался: радио выключено. Понял, не знают. Держать такую новость в себе выше всяких сил. И, не умея скрыть радость, он громко спросил:
– А вы знаете, что Красная Армия начала наступление под Москвой?
Все на какое-то мгновение замерли. Олег Павлович, боясь ошибки, недоверчиво спросил:
– Вова, ты ничего не путаешь?
– Не путаю. Об этом все говорят. Войска Западного фронта перешли в наступление.
– Ура! – воскликнула Светлана и, схватив Федьку в охапку, крепко прижала его к себе. – Это же настоящий праздник.
– Вот бы и у нас начали наступление, – умоляюще сложив на груди руки, прошептала Зайтуна.
– Боже мой! Какое же это счастье, – облегчённо вздохнул Николай Павлович. – Я уже и не чаял дождаться его. Брат, иди-ка, обнимемся.