— Иные дела повременят, — махнул рукой князь.
3
Всю жизнь Добронраву преследовал запах рыбы: сырой и вяленой, отварной и копчёной. Рыбным духом напитались ладья и сети, клеть и даже стены жилища.
Небогато жили они с Баженом, кормил их рыбный промысел, но жилище Добронрава держала в порядке. Стены и потолок мелом выбелены. Посуда глиняная и деревянная на поставцах выставлена. Старый сосновый стол и скамья выдраены до блеска морской галькой. У стены лары покрыты домотканым холстом. Тут же рядом печь.
Никто не мог бросить Добронраве в упрёк: «У тебя нечисто». И даже самые придирчивые старухи, судившие всех своей мерой, не могли сказать о ней ничего дурного.
В этот вечер Добронрава засиделась допоздна. Важен с товарищами уплыл на лиманы да там и задержался. В избе тускло горела лучина. На печи в глиняном горшке булькала уха. За стеной шумел дождь. Он барабанил по единственному, затянутому бычьим пузырём оконцу.
Много минуло лет, но Добронрава помнит смутно, как мать, высокая и красивая, вечерами ткала и пела им с Баженом песни. Мать умерла в ненастный год; когда мор прибрал половину выселок.
Кто-то открыл дверь, и вместе с вошедшим дождь плеснул в избу. Закачалось пламя лучины. Незнакомец в промокшем насквозь корзно поспешил закрыть дверь. Потом шагнул к свету. Теперь Добронрава узнала князя. Она растерялась. А Мстислав, повесив корзно на колок, вбитый в стену, разгладил мокрые волосы и, одёрнув рубаху, сел на скамью.
— Непогода в пути застала. Вижу, у тя огонёк светится. Дай, думаю, обсушусь.
И улыбнулся, взглянув на зардевшееся лицо рыбачки.
— Брат-то твой где?
— На лов ушёл.
— Это в непогоду-то?
— Загодя, да там и дождь, видимо, решил переждать.
— А у тя ухой пахнет. — Мстислав вдохнул шумно. — Сказывал же тогда, на уху приду.
Добронрава метнулась к печи, схватила с поставца Миску и ложку, налила, поставила перед князем. Сказала с поклоном:
— Отведай нашей еды.
Уха дымилась паром и обжигала. Отроду не ел Мстислав такой. Не заметил, как и опорожнил миску. Добронрава хотела ещё подлить, но он отказался:
— Оком бы всё поел, да живот не примет. Теперь повалюсь к те на уху, и не рада будешь.
— Приходи, в море рыбы не убудет.
— То верно. Но станешь ли меня принимать?
— Ты князь.
— А как не князь?
Добронрава подняла глаза, ответила смело:
— Если для забавы, нет.
— А коли скажу, будь женой князя?
— Ты сначала скажи, а потом и ответ услышишь.
— Спасибо на том. — И уже с порога сказал: — Жди, скоро приду с тем.
В боярских горницах судачат, перемывают Мстиславовы кости. Носят из хором в хоромы:
— Слыханное ли дело, князь на рыбачке женится.