Земля незнаемая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Есть на торгу свои ряды и у новгородских мастеровых: кузнецы и гончары, плотники и кожевники умельцы хоть куда.

На потемневших от времени полках разная битая птица, тут же свисают на крючьях окровавленные говяжьи, свиные и бараньи туши, заветриваются. По теплу мухи сажают на мясе червя, и оно пахнет несвежо.

За жердевой оградой грязь по колено, здесь торгуют живым скотом.

Бойко, на всё торжище кричат сбитенщики, пирожочники, калачники.

День воскресный, и Кузьма с Провом прибежали на торг поглазеть, а коли удастся, так и послушать гусляров либо что купцы рассказывают. Тем есть о чём поведать; где правду глаголят, а где и приплетут, поди проверь их.

Здоровый, широкоплечий Пров грудью люд расталкивает. Тощий, длинновязый Кузьма за ним еле поспевает. Находились, проголодались. Пров предложил:

— Айдате, Кузьма, пирогов отведаем, я плачу.

Пироги у бабы в коробе румяные и тёплые. Откинула она тряпицу, а от них дух такой шибанул, что у Кузьмы в животе заурчало.

— С грибами али с капустой? — спросила баба.

— Грибных давай, — скомандовал Пров.

Они съели тут же, не отходя от короба. Баба хоть и толстая, а проворная подсунула по второму. Тут и сбитенщик вывернулся, старый дед, сам ростом мал, но кувшин таскает преогромный. Обжигаясь, выпили Кузьма с Провом по корчаге горячего медового сбитня. Во рту сладко, на душе весело. Кузьма увидел восточного гостя, толкнул Прова:

— Гляди, эко чудо!

Гость на загляденье: на голове платок диковинно накручен, поверх тонкой белой рубахи через плечо, переброшена зелёная шёлковая материя, на ногах не сапоги — кожаные сандалии привязаны тесёмками, а борода и брови у купца чёрные, смоляные. И сам восточный гость смуглый, вроде на жарком солнце днями валялся.

— Ух ты! — изумился Пров. — Вот так птица заморская, перья-то как разукрашены. А порты-то, никак, исподние!

Они поглазели на восточного гостя, отстали. Кузьма сказал:

— Поздно, Феодосий ругаться почнёт.

— Старый козел, верно, житие своё пишет, ему не до нас.

— Ты, Пров, учителя не обижай даже словом. Он нам добра желает, грамоте обучает, — озлился Кузьма.

— Так я же не в обиду, Кузька, а что до грамматики, так сам ведаешь, разве с моим разумом её осилить? — опечалился Пров. — Отец и тот скудоумием попрекает.

— А ты не горюй — хлопнул Кузьма его по плечу. — Дай срок, и ты все науки одолеешь.

— Нет уж, куда мне. Ты вон вполовину менее моего учишься, а уже всё превзошёл, а я только и того, что читать по складам осилил. Иль уйти с ушкуйниками?

— Гляди, Провушка, никак, отец твой! — перебил его Кузьма.

— Где? — всполошился тот.

— Да вона, вишь, спиной к нам стоит, — указал Кузьма на высокого, дородного боярина.

— И впрямь он! — ахнул Пров.

Обойдя стороной Гюряту, они покинули торжище. Чем дальше отдалялись от него, тем малолюдней улицы.

— Приметил бы отец, не токмо отругал, но и затрещиной оделил бы. Да ко всему непременно сказал бы: «Ротозейничаешь, Провка! До этого ты умелец, а вот к наукам не больно ретив…» Он такое мне уже не единожды говаривал, — почесал затылок Пров.

Кузьма рассмеялся:

— А может, отец твой и правду сказывает?

Смеркалось. Они повернули в узкую глухую улицу.