Проведав о посольстве, дворский Димитрий просунул голову в шатёр, разбудил Мстислава:
— Княже, Ярослав паведщика прислал!
Мстислав не заставил ждать, вышел к боярину налегке, без кафтана, в шёлковой алой рубахе, атласных портах, вправленных в сапожки. Пригладил русые, тронутые серебром волосы, проговорил приветливо:
— Рад видеть тя, боярин Герасим.
Герасим с коня долой, отвесил князю поясной поклон, коснувшись земли перстами правой руки.
— От князя Ярослава к те, князь. Не дерзости ради, а по княжьему повелению речь моя. Послал меня князь Ярослав спросить тя, князь, зачем покинул ты Тмуторокань, к чему Чернигов ищешь?
— Когда брат мой Ярослав из богатой и вольной Новгородской земли ушёл и всей Русской землёй завладел, не спрашивал я его, к чему это. Я же не Киев прошу, а Чернигов. А от Тмуторокани не отказываюсь, то тоже моя земля…
Герасим сделал шаг вперёд, сказал смело:
— Князь Ярослав не даёт те Чернигов и велит воротиться в Тмуторокань.
Мстислав потемнел лицом, ответил раздражённо:
— Передай, я ему не челядин, а князь и на отчую землю право имею, как и он. А со своего пути не сверну, пусть не стращает.
— Ох, князь Мстислав, не искушай себя.
— Слова непотребные говоришь, — озлился Мстислав, — и посольство правишь не по чести. Ворочайся к Ярославу и скажи, что я иду не один, а с дружиной, и коли он силой надумал мериться, не побегу. Теперь же ступай, боярин Герасим.
Круто поворотив, Мстислав направился в шатёр.
2
Гридин Василько с нетерпением дожидался княжеского выхода. Привёл своих рынд Пров, назначенный совсем недавно их десятником. Рынды все на подбор, молодец к молодцу, броней поблескивают, сдерживают ретивых коней. Василько засмотрелся на Прова. Вот таким молодым и он был, когда в Тмуторокань ушёл. Не заметил, как время пролетело…
Переступил Василько с ноги на ногу, руки на перильце положил. Тяжко давит грудь кольчуга. Не предстоящий бой страшит гридня Василько, а совесть гнетёт…
Раздались шаги. Василько поднял голову. На крыльце показался Ярослав в полупанцире, поверх брони багряница, отороченная горностаем, накинута. Положив руки на рукоять меча, он окинул взором двор, видно высматривал княгиню, и медленно, прихрамывая, принялся спускаться по ступенькам. Увидев Василька, приостановился, вскинул брови:
— А ты почто не в полку? Он-то давно выступил.
Василько ответил тихо, но внятно:
— Князь Ярослав, остался я оттого, что потребность имею к тебе. Дозволь её высказать.
— Ну, говори. Вишь, княгиню ждать заставляешь.
С женской половины вышла Ирина в парчовом платье, голову шёлковый плат обвил, лицо бледное.
— Князь, прошу тя, освободи меня от боя.
— Ты о чём? — переспросил удивлённо Ярослав, не сразу сообразив, что говорит ему этот воин.
— Освободи меня, князь, от этой рати, — не отводя глаз, снова повторил Василько свою просьбу. — Три лета я у тя в дружине, князь, а до того, коли не забыл, служил я князю Мстиславу. Ныне те, с кем ты, князь, биться собрался, мне товарищи, и рука моя не обнажит меч против них. Пойми меня, князь…
Потупил голову Ярослав, долго хмурился, наконец поднял глаза на Василька:
— Ты воин, поступаешь по чести, а я тя не неволю.
Сказав это, он сошёл с крыльца, обнял княгиню.
— Ну, Иринушка, ехать мне надобно.