Каем глаза Ирина заметила спускавшихся к берегу вооружённых гридней. Эдмунд тоже увидел их, вскрикнул гневно:
— О, коварная госпожа моя, ты с умыслом держала меня, пока не явятся Ярославовы воины, чтобы перебить нас? Так нет же!
Подхватив Ирину и прикрываясь ею от стрел как щитом, он попятился к сходням.
До Ирины донёсся голос бежавшего к берегу воеводы Будого:
— Не стреляйте, княгиню пронзите!
Гридни враз опустили луки. А на дракаре уже подняли паруса, ударили по воде длинные весла.
У края чалок гридни остановились. У ног Днепр сваи омывает, плещет на помост. Меж пристанью и дракаром водяное поле на глазах ширится.
Воевода Будый приложил ладони ко рту трубой, разразился бранью:
— Ярл Эдмунд, пёс шелудивый, ты Ярославово ел, пил, а ныне, лыцарство позабыв, княгиню бесчестью предашь!
С дракара пустили стрелу. Она тонко тенькнула над головами, вонзилась в бревенчатую стену мытной избы. Гридни щитами прикрылись. Кто-то предупреждающе выкрикнул:
— Ярослав идёт!
Все разом обернулись. Князь шёл торопливо, почти бежал, припадая на больную ногу. Шёлковая рубаха не подпоясана, волосы без головного ремешка рассыпались. Следом едва поспевал ярл Якун. Растолкав гридней, Ярослав подскочил к воеводе, гневно ухватил его за плечи:
— Не уберёг, не уберёг княгиню, боярин!
И, оттолкнув воеводу, нашумел на оторопелых гридней:
— Почто стоите? Вдогон!
Гридни кинулись отвязывать ремни, накладывать сходни. Тут ярл Якун вмешался:
— Князь, догнать немудрено, да опасаюсь, ярл Эдмунд княгиню в живых не оставит, когда его брать начнут. Эдмунда я знаю, сей ярл на всё способен.
Воевода Будый глядел на Ярослава, ждал, что ответит тот, а князь уже гридней ворочает:
— Не надобно! Эй, слышите? — И повернул во дворец.
До ворот шёл молча, сникнув головой. Наконец сказал:
— Экий Брячеслав! А я-то и не принял всерьёз его паведщика…
Воевода Будый кашлянул. Ярослав поворотил к нему голову:
— Слышь, боярин, помнишь, как князь полоцкий через своего посла городов у меня просил, а я отказал. Вот он и замыслил сие коварство. — Криво усмехнулся: — Племянничек-то, племянничек!
Будый заглянул Ярославу в глаза, спросил:
— Велишь созвать бояр думных?
— Нет, — покачал головой князь, — ты полки на Полоцк поведёшь. Силой заставим Брячеслава и княгиню воротить, и себя молодшим признать. Да заодно и Эдмунда за бесчестье наказать.
У Смоленской переволоки повстречался воеводе Будому боярин Трифон, староста Словенского конца. На лёгкой ладье, не зная отдыха, гнал он в Киев. Послали его новгородцы к князю Ярославу, слёзно молили найти управу на полоцкого Брячеслава. Словно тать, тайно напал на город, посад разграбил, пожёг и с полоном да добычей ушёл безнаказанно. У посадника же Константина уменья не хватило отпор дать.
Узнав о том, воевода Будый повёл полки наперерез полоцкому князю, а боярин Трифон вниз по Днепру на Киев поплыл.
На исходе седьмых суток настиг воевода князя Брячеслава. Полоцкий князь, кинув обоз и новгородский полон без боя, укрылся за городскими стенами.
Осадили киевляне город и о том князю Ярославу гонца нарядили с вестью…