Гермиона сложила свои руки на его груди. Уперлась, ей резко расхотелось дарить ему своё тепло.
— Ты.
Драко смотрел на неё, не отрываясь. Она не выдержала и сморгнула первой.
— Грейнджер, я буду честен с тобой. — Драко говорил медленно. — Я не в силах отменить эту помолвку.
Ее руки уперлись в грудь уже подпоркой. Драко держал пока цепче.
— Не я, а отец заключал ее, но он ясно дал понять мне, что единственное решение для отмены — потенциальная беременность какой-то девушки. Но…
Она оттолкнула его со всей силы. А после подхватила палочку и села обратно в кресло.
— Грейнджер! — он присел рядом. Гермиона смотрела на него с недовольством. Он смахнул волосы со лба.
— Малфой, я не понимаю тебя.
Он чуть напрягся и посмотрел на нее внимательней. В серых глазах на мощном скуластом лице играла странная эмоция. Будто бы он колебался. Его рука снова дотронулась до ее колена.
— Почему ты так странно себя ведёшь? — Гермиона дотронулась кончиком палочки о его пальцы, замершие на остром сгибе коленки. — Ты приехал сюда по приказу Темного Лорда, так? Но неужели в его задание входили поцелуи?
Драко усмехнулся. Его темный взгляд пробивал. Так не смотрят на людей, которых хотят отдать на растерзание тирану, Гермиона просто не верила в это. Она чувствовала, что ее разбивает на куски. Просто от его присутствия. Как это вышло? Когда это вышло? В детстве, а может во сне? Гермиона отказывалась вспоминать, потому что сейчас значение имело только то, что имело место в этой комнате.
— Ты права, я бы не приехал без его приказа. Но ты очень наивна, если думаешь, что я нарушил твое личное пространство и пока действующие законы, чтобы угодить ему.
— Тогда зачем ты это сделал? Ровно как и все, что было на вечеринке?
— Ты действительно хочешь знать причины? — его темные глаза пробежались по ее лицу, будто пытались найти в нем что-то.
— Да. — сказала Гермиона с каким-то странным трепещущим чувством, которого она еще не понимала.
— Ты обещаешь не рассердиться?
— Обещаю.
— Обещаешь? — его руки сжали колени Гермионы словно четки священника. Она видела в серых глазах пляшущих чертиков, словно он был очень сердит. — Тогда просто знай, что я влюбился в тебя. Глупо, неправильно и безумно… Ты добилась этого.
Гермиона чувствовала буквально эту ярость, смешанную со страстью, которая исходила от него. Это не было трепещущее первое признание, это был какой-то вопль гнева. Гермиона видела плавящийся жар, раздирающий его взор. Это был самый абсурдный ответ из возможных, но другого быть не могло. Он не признавался, он обвинял ее. Гермиона чувствовала, что сердце готово разбить грудную клетку, но она была в недоумении.
— Я…
— Помолчи, Грейнджер. — он снова поцеловал ее.
На это раз это был совсем нежный поцелуй, Гермиона не отвечала, она только ощущала. Все ее мысли смотались в сухой клубок, укатившийся из головы. Звенящая пустота была затоплена Драко. Он осторожно и цепко касался ее губ, не делая даже попытки проникнуть дальше и даже не касаясь ее руками. Так, вероятно, целовались столетия назад. Она могла отстраниться назад в любой момент.
Но сделал это первым Драко.
— Ты мне веришь? — его глаза горели как два факела, но внешне он почти успокоился.
— Я не знаю, что и думать, но я боюсь. — признание соскочило с ее губ рефлекторно.
— Меня?
— Нет. — Гермиона поспешно закачала головой. — Себя и окружающего мира. После убийства моего друга начали происходить жуткие вещи, я не знаю, что делать дальше. Но твои слова запутывают все сильнее. Но, Драко, я… вероятно могу сказать о себе тоже самое. — она проговорила это совсем тихо.
Между ними скрежетал воздух. От напряжения, от непонимания, от радости. Гермиона чувствовала, что собственное сердце разрывается от прилива бешеного потока энергии, уже начавшего истощать ее, когда она нашла ответ в глазах Драко.
Неясно было, кто дернулся первым, но она обнимала его, как последнюю соломинку в круговороте воды, когда он стаскивал с нее злосчастный шелк. Гермиона в ответ рвала его белоснежное грубое полотно рубашки. Драко больше не сдерживался, в этом потоке страсти отсутствовало всякое целомудрие.