Любопытная Пандора тайно сняла с сосуда крышку, и разлетелись по всей земле те бедствия, которые были некогда в нем заключены. Только одна Надежда осталась на дне громадного сосуда. Крышка сосуда снова захлопнулась, и не вылетела Надежда из дома Эпиметея. Этого не пожелал громовержец Зевс.
мифы и легенды Древней Греции
Гермиона закончила собирать вещи. Круглая спальня в холодной каменной комнате с зелеными бархатными занавесями пологов и гобеленов была ее домом все это время, а теперь все прекратилось. У нее накопилось не очень-то много вещей, но каждая из них ложилась в чемодан тяжким грузом, словно напоминала о произошедших моментах.
Ее платья, тяжелые тома учебников, очки Гарри, бархатная косметичка, странная золотая заколка, венчавшая ее голову в день вечеринки…
Она села на свою кровать, оглядывая спальню. Пустые постели учениц, ушедших на уроки, печальным кругом водили хоровод вокруг нее. У Гермионы не было подруг среди слизеринок, но сердце почему-то сжалось. Это часть ее жизни. Как бы она над ними не посмеивалась, но ей было хорошо эти семь курсов учебы. Гермиона часто заморгала , с черных ресниц упали слезы, прокладывая влажные дорожки по кремовой коже.
В этой темной комнате она училась дружить, любить, злиться, плакать и, в общем-то, она была счастлива здесь. А теперь все закончилось.
Она подхватила тяжелый чемодан за ручку и внесла его из комнаты. Волоча его по каменным ступеням, она торопливо поспешила вниз. Оставаться в этой спальне не было сил. Было около двенадцати часов дня, и все студентки находились в классах, Гермиона хотела уехать именно в этот час.
Гермионе осталось несколько ступенек до выхода в гостиную.
— Грейнджер.
Она вздрогнула. Наверху у общежития мальчиков стоял Тео.
Он был облачен в простую белую рубашку и брюки. Его смуглая кожа была нездорово бледна, а волосы всклокочены. Теодор опирался на косяк двери, глаза беспокойно бегали по ее лицу, сканируя темными матовыми радужками ее эмоции. Сам он походил на черную пантеру, готовую к прыжку. Худые мускулистые ноги будто пружинили.
Гермиона обернулась, и ее медовый взгляд встретился с его. Нотт сощурился.
— Ты не в форме и без мантии. — Гермионе показалось, что ее раздели. Она действительно была в приталенных облегающих черных брюках из тончайшей кожи и такой же простой короткой кофте. На ногах красовались грубые ботинки на шнуровке. Тео шарил по ее четкому стройному силуэту своими черными дьявольскими глазами.
Ее брови дернулись.
— Ты внимателен.
Тео усмехнулся. Сделал шаг. Теперь их разделяли всего семь ступенек.
— Уезжаешь?
Гермиона вцепилась в металлическую ручку чемодана, холодившую руку. По позвоночнику пробежала дрожь.
— Несу вещи в прачечную. — Нотт усмехнулся. Но это была не та теплая нахальная улыбка мальчика, которую он подарил ей в их последнем разговоре, когда приглашал на вечеринку. Это было что-то потустороннее.
— Я вижу.
Гермиона вздернула голову. Ресницы ее сощурились, обрисовывая миндалевидный сощур глаз. Тео спустился еще на две ступени. Они стояли совсем рядом.
— Грейнджер, ты давно научилась так беззастенчиво лгать? — дернул он черными бровями. Гермиона взбесилась. У него не было ни единого, даже самого малюсенького права так с ней общаться.
— Тео, ты мне никто, чтобы я говорила тебе правду. — отчеканила она и откинула свободной рукой выгоревшие кудряшки на спину. — Если тебя интересуют какие-то элементы моей биографии, можешь поинтересоваться у декана.
Ноздри Тео дернулись. Он продолжал улыбаться уже с плохо скрываемым бешенством.
— Грейнджер, поверь мне я знаю такие элементы твоей биографии, о которых не догадываешься ты сама. — он спустился еще на ступеньку. Гермиона сделала шаг назад, чемодан жалобно скрипнул.
— Если твоя собственная жизнь так скучна, то можешь продолжать следить за моей. — она вскинула голову так, что он мог увидеть идеально очерченный треугольник кончика носа и контур губ без пигмента. — Я никогда не хотела общаться с тобой близко, но сегодня ты почему-то решил, что имеешь право на агрессию по отношению ко мне. — ее губы дрогнули. — Счастливо оставаться.
Гермиона встряхнула кудряшками и развернулась к нему прямой спиной. Она была уверена, что сможет дойти до двери с идеальной осанкой, а расплачется уже у выхода из подземелий. О, как он ее бесил. Этот бесстыжий нахал, уверенный в том, что слабых можно обижать, но сам становившийся еще большим слабаком среди равных по силе.
Внутри Тео все закипело. Глупая, высокомерная девчонка, которая просто издевается над ним! Она дала Малфою повод унизить его, Тео до сих пор не имел малейшего понятия о том, что произошло между ними на вечеринке. Драко с высокомерной ухмылкой мог манипулировать им лишь потому, что Тео не знал что-то об их отношениях с Гермионой. Грейнджер, которая бегала от него, а сейчас откровенно грубила, позволила Малфою сделать с собой что-то! Тео затопила ревность, злобной змеей обвившаяся вокруг сердца.
Гермиона сама виновата во всем! Она всегда вела себя, не считаясь ни с установленными фамильными традициями порядками, ни с чувствами тех, кто любил ее. Тео представился Драко, который своими большими лапищами заграбастал ее худую спину в объятия и просунул свой отвратительный язык ей в рот. И эта шлюха не была против! Она улыбалась.
Тео заморгал. Блядская Грейнджер. Она не должна себя вести так. Ему и в голову не приходило обвинить в чем-либо Драко, он винил лишь вертихвостку, которая нарочно моргала своими глазищами с густыми ресницами и вертела маленьким тельцем в черной облегающей одежде.