– Ну, будем загружаться углём и водой, все запасы на нуле: и уголь, и вода, – машинист показал рукой на круглые стрелочные индикаторы: – Короткий полёт сожрал все запасы. Действуем быстро! Загружаемся под завязку! Угля и воды должно хватить, чтобы пройти горы, иначе – помрём!
Лумпизан рассмеялся, но глаза его были серьёзные, спутники почувствовали, что их большой рыжий друг не шутит.
Устройство для загрузки углём представляло собой П-образную металлическую мачтовую конструкцию, под которой проходила однопутная колея; на горизонтальной перекладине «П» над путём передвигался грейферный ковш, перегружающий уголь. Бункер с углём находился рядом. Электрический пульт на толстом проводе с несколькими кнопками висел около бункера – управление погрузочными операциями велось с земли.
Паровоз остановился как раз под грейфером.
Дашер и Брункелло выбрались наружу, включили пульт и тщательно, доверху, загрузили тендер паровоза углём. Затем локомотив подъехал к водоразборной колонке, и парни наполнили бак водой.
Перекусили. Все складывалось нормально, «в штатном режиме», как любил говорить Лумпизан. Можно двигаться дальше.
– Посмотрите, смерч, – вдруг сказал Дашер, – только что появился, прямо из ниоткуда.
Над железной дорогой, над входом в Западные горы, парил маленький смерч. Его тонкое жало опускалось в ущелье, как нитка. Смерч был похож на чёрный воздушный сторожевой шар, неподвижно стерегущий единственный проход в горах.
– Значит, это всё-таки жёлтый ящер доложил обстановку, – негромко произнёс Лумпизан. – Нас ждут. Оскалились и напряглись, – он улыбнулся.
– Кто? – не поняли Дашер и Брункелло.
– Оскалились – мы! А ждёт – Тёмный. Встречает нас!
Прорыв
– Будем прорываться с боями! Ещё полетаем, только держись! Не боитесь?
Брункелло просто пожал плечами, а у Дашера заблестели от возбуждения глаз – не из робкого десятка оказались спутники Лумпизана.
– Сядьте на пол и не трусить! – приказал он, потом, молча кивнул, дескать, всё под контролем… потом потер рукой грудь, где висел мешочек с разогревшимися сефирами, и достал две из них – это оказались синий и серый шары – вручил их парням, велев держать крепко, что бы ни случилось, положил руки на приборы и замер, как и в прошлый раз, только голубые глаза блестящими огнями смотрели вперёд.
Студенты сели на пол около задней стенки кабины, как велел Лумпизан, и приготовились. Паровоз громко запыхтел, из трубы повалил густой дым, паровая машина заработала все быстрее и сильнее, локомотив дрожал, но не двигался с места – машинист держал его на тормозах. Потом красные колеса с пробуксовкой бешено закрутились, и паровоз начал набирать ход так быстро, что Дашера и Брункелло вжало в стенку кабины. Через несколько секунд они мчались под дробный перестук колес по рельсам… Внезапно он прекратился – паровоз взлетел!
Над ущельем висел уже целый рой чёрных смерчей. Они начали крутиться хороводом, слились в большой торнадо, который опустил толстый короткий хвост над железной дорогой, поджидая летящий паровоз у входа в ущелье.
Тёмный и локомотив с путешественниками стремительно сближались.
Вдруг край торнадо озарился яркой вспышкой – Тёмный готовился выстрелить огненным шаром. На мгновение раньше его опередили сефиры Дашера и Брункелло. Из паровоза сверкнула другая мощная молния. С оглушительным взрывом она ударила в посланца Хаоса – и от него остались только сизые ошметки, разлетающиеся в разные стороны. Локомотив, окутанный паром, с шипящим свистом пролетел в ущелье.
Парни в кабине наблюдали эти мгновения: как синий и серый сефиры ярко засверкали у них в руках, и как через мгновение из них вырвались две тонкие длинные молнии. Перед паровозом они объединились в мощную огненную стрелу, которая поразила летящий навстречу чёрный торнадо с блеснувшим отростком белой молнии и разорвала его. Друзья сами были совершенно целы и невредимы, волшебные тёплые шары в руках светились, а магия свершилась на их глазах. Студентов вмиг накрыло восхищение, и переполнила огромная сила.
В это самое время за окнами кабины, справа и слева, мелькали каменные стены узкого ущелья. Потом локомотив вылетел на горное плато, резко сбросил скорость и пустился на рельсы – начался извилистый участок пути с крутыми виражами, по которому Лумпизану пришлось ехать медленнее, чтобы удержаться на правильной траектории, не вылететь с пути и не разбиться об окружающие скалы.
* * *
Когда посланник Хаоса, большой чёрный торнадо, был уничтожен и паровоз влетел в ущелье, дым из вулкана прекратился.
Когда паровоз двигался по кривым участкам железной дороги на плато, из жерла поднялся столб огня, увеличивающийся с каждой секундой.
Когда паровоз, выйдя из кривых, вновь взлетел и приближался к арочному мосту, необыкновенно изящному, лёгкому и ажурному сооружению, перекинувшемуся через бездонную пропасть, столб вулканного пламени достиг высоты одного километра, раздался грохот оглушительной силы, и жерло, как гигантская пушка, начало выстреливать громадные каменные глыбы – вулканные бомбы. Хаос начал бомбардировку на уничтожение локомотива, студентов и главное – сефир! Несколько бомб упало над входом в тоннель, и на его верхней скальной стенке появилась длинная и глубокая трещина.
Как только паровоз влетел на мост, две бомбы попали и обрушили тело моста впереди паровой машины перед входом в тоннель. Локомотив мгновенно – прыжком – ускорился, окутавшись густым облаком пара, и скрылся в тоннеле. Однако, этот прыжок-ускорение чуть не погубил парней – верхний край паровозной трубы зацепился за потолок тоннеля, её с треском вырвало из котла и из образовавшейся дыры повалили клубы дыма и пара. Очередная глыба-бомба проломила верхнюю стенку тоннеля. Часть скалы сползла вниз, перегородив его вход, и начался грандиозный горный обвал и оползень. Тоннеля больше не существовало, на его месте образовалась скала, по которой с грохотом катилась каменная лавина.
Путешественники были спасены, оказавшись вне досягаемости от бомбежки Хаоса – под защитой горной толщи. «Раненый» инвалид-локомотив ракетой летел в кромешной темноте тоннеля, и его скорость была настолько велика, что уже через несколько секунд весь в клубах дыма, пара, и снопов искр, он стремительно вырвался на равнину. Большие красные колеса продолжали бешено крутиться, но машина выдохлась. Угольный тендер опустел, вода в баках и в котле закончилась – стрелки датчиков легли на ноль. Спидометр показывал постепенно угасающую скорость: сначала 400 км/час, потом 350…
* * *
Паровоз по инерции пролетел по длинному прямому уклону, миновал мост через реку Фризу и мягко опустился на рельсы, продолжая движение вперёд. Пар и дым из дыры в котле выходили тонкими струйками, искры перестали вылетать, паровая машина застопорилась, и, когда паровозные колеса коснулись рельсов, Лумпизан ожил и откинулся на спинку сиденья. Это необыкновенное рискованное испытание и бросок по воздуху, а особенно последний отрезок пути, когда пришлось управлять аварийным локомотивом, не снижая скорости и не допуская его взрыва, дались ему очень тяжело – лицо стало похоже на череп, обтянутый жёлто-серой, без кровинки, кожей, глаза ввалились большими тёмными проемами, губы пересохли и потрескались. Он был похож на человека, которого долго поливали водой с головы до ног – насквозь мокрая от пота одежда прилипла к телу. От навалившейся неподъемным грузом усталости и огромного напряжения рыжий машинист, только что бывший человеко-машиной, не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и приходил в себя, вновь переживая последние полчаса:
– когда он полностью взял управление на себя и паровоз взлетел, то ощущал себя уже частью локомотива и его механизма;