— Какой чудесный день! — сказал я.
— Да, правда, какой чудесный день! — согласилась Сказочная Принцесса.
— Так больше продолжаться не может.
— Так больше продолжаться не может, — повторила Сказочная Принцесса.
Я не унимался:
— Какой чудесный день, как рано в этом году началась весна!
И тут я вспомнил про сценарий очередной части молодежного телесериала, который, как убедительно просила редакция, не должен быть слишком абсурдистским. «Немного абсурда не помешает, — писала заказчица, — но не перестарайтесь, ситуация в целом должна оставаться узнаваемой». Это свое пожелание она подчеркнула красной ручкой.
Я давно уже мечтал уехать в другую страну, где мне не придется больше отвечать на письма и телефонные звонки. И пусть себе ждут следующую, не слишком абсурдистскую часть молодежного сериала, да и мой роман пусть подождут десять тысяч лет, ибо в этом месте я поставил точку. Мне хотелось уйти под воду и вынырнуть где-нибудь подальше отсюда, скажем, в образе парикмахера.
— Так больше продолжаться не может, — сказала Сказочная Принцесса, — это сущий ад.
Если бы я взялся писать свой портрет, то изменил бы себя до неузнаваемости, я бы всех, весь мир изуродовал до неузнаваемости, действуя молотком и ножницами, когтями и зубами, я бы многое изодрал в клочья!
— Да что ты, какой уж там ад, — отмахнулся я, — ничего страшного.
Домой мы возвращались пешком. По дороге я сказал:
— Сегодня вечером мне нужно написать сценарий для сериала, он должен быть не слишком абсурдистским и вполне узнаваемым.
— Для сериалов узнаваемость — самое главное, — заметила Сказочная Принцесса.
— Узнаваемость — это наше все, — подтвердил я. — Люди хотят узнавать только то, что им давно известно, но звучать это должно так, будто они слышат это впервые, тогда все будут довольны.
Мое терпение было на пределе. Оно до того съежилось, что уместилось в авиаконверт. Запечатав конверт, я бросил его в почтовый ящик.
— Я выиграла! — воскликнула Ребекка. — По-моему, здесь не меньше ста долларов.
Звон монет в лунке автомата напоминал мне клацанье костей скелетов.
— Поздравляю, — сказал я, обнимая ее. — Наконец-то счастье нам улыбнулось.
Итак, в среду я не пошел с женой и ее коллегой-психиатром слушать джаз, сославшись на встречу с зарубежным издателем. Встреча должна была состояться в гостинице. Ведь зарубежные издатели всегда останавливаются в гостиницах.
— А он вообще откуда? — спросила моя жена.
— Из Франции, — ответил я.
— Из Франции? — Она наморщила лоб. — А тебя там издают?
— Можешь не сомневаться.
— И твои книги там еще не отправили на распродажу?
— Нет, не слышал ничего подобного.
— Что это вдруг стряслось с французами?
— Ей-богу, не знаю.
Я стряхнул пыль и перхоть с воротника своей синей куртки.
— И сейчас ты идешь с этим издателем ужинать?