Фантомная боль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Харпо Саул, — сказала она. (Она всегда называла меня Харпо Саул, словно просто Харпо ей казалось недостаточным.) — Харпо Саул, — сказала она, — если бы ты только знал, как испоганила нашу жизнь теннисная лига, если бы ты только знал!

— Ну хватит уже про теннисную лигу! — повысил на нее голос отец. — Хватит об этом!

Вот как он описал в «268-м номере в списке лучших теннисистов мира» своих родителей, моих бабушку и дедушку:

Как я уже говорил, прочитать эти строки моему дедушке не пришлось. Но во время празднования бабушкиного дня рожденья в ее апартаментах в «Шератоне» она опять завела разговор на эту тему.

— Словно мало зла принесла нам теннисная лига, — начала выговаривать она моему отцу, — словно этого было мало. Теперь еще ты, с этой твоей дурацкой книжкой!

Отец, стоявший около окна, пробормотал:

— Поговорим об этом потом, как-нибудь в другой раз. Сейчас не время.

Мама задула свечи.

Бабушка Мельман была на высоких каблуках, несмотря на то что ее ноги с трудом влезали в туфли. По утрам она красилась по два часа. Своим лицом, присыпанным белой пудрой, она напоминала персонаж из карнавальной процессии, в которой все участники стараются как можно более похоже изобразить старушку-смерть. Чем сильнее бабушка чувствовала приближение конца, тем настойчивей становилась ее потребность выглядеть дивой. Еще бы — супруга знаменитого Арона Мельмана! Во что бы то ни стало блистать! Прохожие на улице поражались буйной копне ее рыжих волос, ее костлявому телу, затянутому в узкое платье, еще больше подчеркивавшее ее худобу. А черные блестящие ботинки на шнуровке дополняли картину. Феноменальное зрелище, что правда, то правда!

Я все еще сидел у нее на коленях. Бабушка по очереди называла стоимость вещей, которые были на ней надеты. Все остальные пытались изобразить интерес.

— Харпо Саул, — вдруг сказала бабушка, — ты последний из Мельманов.

Пудра на ее лице напоминала отшелушивающуюся краску.

— Мне она всегда говорила то же самое, — прошептал отец. — Не принимай близко к сердцу.

Он стоял у окна с бокалом шампанского в руке. Больше никто из нас не пил шампанское. Бабушка попросила красное сладкое вино, мама пила газировку, а я не любил шампанское. Я до сих пор его не люблю, не нахожу в нем ничего хорошего.

— Харпо Саул, — снова обратилась ко мне бабушка, — ты должен заниматься теннисом, я думаю, из тебя выйдет великий теннисист.

Отец громко захлопнул окно.

— Харпо Саул не будет заниматься теннисом, — решительно сказал он. — Пусть занимается боксом, футболом, карате, борьбой сумо — чем угодно, только не теннисом.

Бабушка спустила меня на пол и яростно затрясла руками. С ее щек слетело целое облако пудры, из горла рвалось хрипение.

— А если мне хочется, чтобы он занимался теннисом, — закричала она, — если я говорю, что у него душа его дедушки, твоего чудесного отца, да упокой Господь его душу, того человека, который всю свою жизнь заботился, чтобы ты не знал нужды?! И что он получил в благодарность? Ты распространяешь о нем ложь в грязных книжонках! Ребенок будет заниматься теннисом!

Я наблюдал, как бабушка спорит с отцом, заниматься мне теннисом или нет. Моя бабушка мастерски умела выходить из себя.

Наконец она нахлобучила на голову шляпу больше самого большого в мире колеса. Эта ее шляпа едва влезла в такси. По случаю дня рожденья мы отправились в театр. На бабушке были перчатки, ибо ее руки были сплошь усеяны пигментными пятнами.

Усевшись в ложу, она почти сразу же заснула. Я сидел на коленях у отца. Мюзикл его явно не увлекал. Он шепнул мне на ухо:

— Потерпи, скоро это закончится.

В антракте бабушка проснулась. Из ее горла снова вырвались хриплые звуки. Я разобрал лишь два слова: «заниматься теннисом». Своим колесом от телеги она проложила себе дорогу в буфет и потребовала стакан воды. Выпив последний глоток, она громко, на весь буфет, спросила:

— Какая скука, Роберт, и сколько же ты за это заплатил?

Так мы отметили последний день рожденья моей бабушки.

Передо мной лежит маленький кусочек картона. Кто-то написал на нем эти слова черным фломастером. Почерк довольно кудрявый. Такого номера телефона больше не существует. Этот кусочек картона нашли в гостиничном номере моего отца в Сабаудиа. Он никогда ничего не выбрасывал. Остается загадкой, почему он его не окантовал. В последние годы он все любил вставлять в рамочки: картонные подставки под пивные стаканы с какими-то пометками, страницы из книг с дарственными надписями, полотняные салфетки, на которых было выведено несколько слов, однажды я даже получил от него по почте пару носков в рамочке.

Теперь я должен рассказать о «Пустой Бочке», разумеется, я имею в виду рукопись, а не ту Пустую Бочку, которую обычно называли «эта тетка». Не о той Пустой Бочке, о которой ходят слухи, будто это она доконала моего отца в денежном, а если верить моей матери, также в физическом и в духовном отношении.

Когда я недавно без обиняков спросил об этом свою мать (ее это уже не ранит, ведь с недавних пор она живет с русским мужчиной, изучающим альтернативные методы лечения шизофрении), она сказала мне:

— Да нет, разумеется, виной всему не эта Пустая Бочка вместе со всеми прочими Пустыми Бочками. В конечном итоге его доконали даже не обстоятельства. Хотя обстоятельства всегда играют известную роль. У психиатров не принято говорить о неизбежности. — Она посмотрела на меня слегка задумчиво и добавила: — Впрочем, наверное, не только у психиатров.