— Знаешь, плевать я хотел на тебя и на все твои ехидные афоризмы.
— Ну и плюй, пожалуйста, — надулась она.
После этого мы минут двадцать сидели молча. Когда принесли счет, она снова принялась за свое:
— Если ты хочешь продолжать меня использовать, как ты это делал всегда, то должен в следующий раз упомянуть меня в своей книге. Ты буквально обо всем меня выспрашиваешь, а потом я нахожу в твоих рассказах свои собственные ответы слово в слово. Порой ты не утруждаешься хотя бы что-то переделать.
— Ну и дела! — воскликнул я и не глядя подписал счет.
Кредитку я, похоже, уже успел отдать официанту.
— Ты что же, прикажешь дописать постскриптум: «С благодарностью Сказочной Принцессе»?
— Знаешь, что ты такое? Ты не человек, а хлам, отправленный на барахолку, и таким ты и появился на свет. Так что во всем вини себя самого.
— Ага, — обрадовался я, — опять ты мне удружила очередным перлом. С тобой не пропадешь!
Дежурная в гостинице при казино «Бэйлиз» встретила нас с преувеличенной любезностью. Словно сейчас было не полшестого утра. Словно у Ребекки не размазалась по лицу косметика. Словно на моей физиономии не лежала печать деградации.
— Вам нужен номер на одну ночь?
— Возможно, на две, — ответил я, — мы пока не знаем.
Я дал Тони хорошие чаевые и отправил его обратно в Нью-Йорк.
Девушке за стойкой портье я протянул свою вторую «Мастеркард». Лимит по ней составлял четыре тысячи долларов, и я еще далеко не весь его истратил. Мы сели в лифт и поднялись на восемнадцатый этаж. Номер оказался с видом на океан и на набережную. По-прежнему шел дождь.
Ребекка прохаживалась по номеру, как будто это был дом, который она собиралась купить, — она методично распахивала дверцы всех шкафов.
— У них тут нет мини-бара, — отметила она.
— Правда, — сказал я. — В гостиницах при казино их никогда не бывает. Здесь не хотят, чтобы клиенты задерживались в номерах.
В номере стояло две кровати. Я сел на ту, что была ближе к окну. На стены падали синие и зеленые блики от неоновой рекламы.
— Хочешь еще чего-нибудь выпить? Может, позвонить в службу сервиса?
— Пожалуй, воды.
Бутылку минеральной воды нам пришлось ждать не меньше пятнадцати минут. Мы не проронили ни звука. Я смотрел на пустынную набережную. По ней кругами ходил какой-то одинокий мужчина, словно сейчас было лето и он вышел погреться на солнышке.
Выпив воды, Ребекка разулась и сказала:
— От меня дурно пахнет.
— Ничего страшного, — откликнулся я, — наши кровати стоят далеко друг от друга.
Ребекка заперлась в ванной, а я тем временем снова спустился в холл.
— Откуда здесь у вас можно позвонить? — спросил я у дежурной.
— Телефон прямо у вас за спиной, но в номере тоже есть аппарат.
— Нет, благодарю вас, я лучше позвоню отсюда.
Моя мать, состарившись, завела собаку. Не хотела чувствовать себя одинокой. Она была убеждена, что в приюте собаку кормили всякой дрянью, и взялась пичкать ее витаминами.
Я как-то раз сказал ей: