— Да, я ни перед чем не останавливаюсь. А перед чем, по-твоему, я должен остановиться?
— Мне наплевать, я хочу ребенка!
— Так сделай себе ребенка! — закричал я. — Но только не со мной.
— А с кем прикажешь мне его сделать? Пока я еще могла забеременеть, ты вился вокруг меня как пчела и жужжал, ты разогнал всех мужчин, которые чего-то еще от меня хотели.
— Я никого не разгонял, не вился и не жужжал. И я ничего не должен тебе, потому что ничего не обещал.
— Ты высосал из меня все соки.
— Соки, не смеши меня, я отсосал из тебя твой яд. Если ты останешься бездетной, то вини во всем себя, кстати, моя мать говорит, что она только взглянула на твою физиономию, как уже поняла, что ты бесплодна.
Она схватила туфлю и разбила ею вдребезги одну из стеклянных дверец нашего книжного стеллажа.
Я привык жить среди неправды, но наша неправда — комфортабельная вилла с джакузи.
— Найди наконец для своей жизни какую-то форму, — посоветовала Сказочная Принцесса, собирая осколки.
— Это не для меня, — ответил я, — мое дело — находить форму для предложений, глав и рассказов.
Я потратил несколько дней на то, чтобы убедить Сказочную Принцессу, что мне действительно нужно увидеть снег. Она, в свою очередь, убедила меня в том, что я должен ей ребенка.
Она сказала:
— Не бери на себя ответственность, но подари мне по крайней мере свое семя.
— Зачем тебе мое семя? — кричал я. — Семя есть у каждого мужчины, почему тебе обязательно понадобилось мое семя, я не хочу давать тебе никакого семени, не желаю размножаться и прошу, чтобы меня оставили в покое!
— Потом я оставлю тебя в покое, — пообещала она. — Я ведь не столь уж многого прошу.
Биологические часы начали тикать и заглушили тиканье всех остальных часов. Двадцать четыре часа потребовалось ей для того, чтобы убедить меня, что неполная семья и счастье не более взаимоисключающие вещи, чем полная семья и счастье; ей также удалось убедить меня в том, что я действительно обязан дать ей свое семя, хотя бы в виде компенсации за украденное у нее время. Кроме того, она сказала:
— Я хочу кудрявого ребенка.
Это оказался решающий аргумент. Я согласился с тем, что задолжал ей кудрявого ребенка. Ребенок в качестве прощального подарка, почему бы и нет? Ребенок — это, по крайней мере, обнадеживающий финал.
Мы два раза ложились с ней в постель.
В первый раз бесстрастно.
Во второй — еще более бесстрастно. Но с нежностью. С такой устрашающей нежностью, что мне хотелось выпрыгнуть из окна.
— Отлично, — сказал я, когда все было позади, — ребенка мы сделали, теперь я могу ехать.
К парадному подъезду подкатил лимузин. Пунктом назначения была Канада. Я взял с собой сумку, несколько книг, немного старой одежды. Сказочная Принцесса торопилась на работу. Она не могла меня проводить. Я обещал вскоре позвонить и узнать, подействовало ли семя, и, если нет, вернуться назад.
Мы поехали на север. Шофер спросил:
— А почему именно на север?
Я сказал, что хочу увидеть снег.
Он спросил:
— А почему бы вам не полететь самолетом?
Я ответил, что хочу видеть все в дороге собственными глазами.