Филадельфийский музей искусств: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Китагава Утамаро — один из крупнейших мастеров укиё-э (гравюры на дереве), во многом определивший черты японской классической гравюры периода ее расцвета в конце XVIII века. Стиль укиё-э зародился на волне урбанизации в конце XVI столетия, когда появился класс торговцев и мелких ремесленников, которые начали писать рассказы и повести и оформлять их рисунками. Гравюры в стиле укиё-э — основной вид ксилографии в Японии. Псевдоним Утамаро художник стал использовать с 1781.

В многолюдном уже во времена Утомаро Эдо (прежнее название Токио) существовал квартал Ёсивара, в котором были сосредоточены все увеселительные заведения — театры кабуки, чайные и, прежде всего, публичные дома с их знаменитыми гейшами. Утамаро, живший в этом квартале, прославил его произведениями, посвященными гейшам (альбом гравюр «Ежегодник зеленых домов Ёсивара», 1804). Искусство мастера сосредоточено на образах женщин, которые он передает в изысканной лирической манере («Десять типов женских лиц», 1791–1792; «Десять форм женского лица», 1802). Филадельфийская гравюра — яркий образец «психологических исследований» художника.

Японский художник Цукиока Ёситоси (настоящее имя — Ёнэдзиро Овария) — последний великий мастер укиё-э. Его творческое наследие очень велико: оно насчитывает около 10 000 гравюр.

В детстве художник имел несколько имен. Это вызвано тем, что, рано осиротев, он несколько раз был усыновлен и принят в ученики к крупным мастерам, в результате чего по сложившейся традиции брал новое имя. Ёситоси пережил разные жизненные периоды — ужасающую нищету и сравнительное благополучие, но все же умер в бедности и полном одиночестве. После смерти его творчество получило мировое признание, и теперь общепризнано, что он являлся крупнейшим мастером гравюры своего времени.

Первую гравюру Ёситоси издал в 14 лет. Этот триптих посвящался морскому сражению при Данноура, случившемуся в 1185. Художник попробовал себя в нескольких наиболее характерных для укиё-э темах, рисовал красавиц, актеров театра кабуки, эротическую графику (сюнга), но большее внимание уделял кровавым изображениям: военным битвам, смерти в бою, харакири. В 1866 он подготовил серии гравюр «Коллекция садизма и крови» и «Искусство смерти», для последней не только создал рисунки, но и вырезал доски для печати.

Данная гравюра входит в серию «Новая выборка восточных парчовых картин». Здесь Цукиока Ёситоси выступил как художник, доски подготовил другой мастер — Хорикё Енкацю. Судя по названию серии, эти работы должны были стать основой для украшения текстильных изделий.

Искусство XV–XVI веков

Данная картина атрибутировалась Яну ван Эйку — самому знаменитому нидерландскому художнику XV столетия, но в последнее время его авторство стало подвергаться сомнению.

Живопись поражает филигранным мастерством, создается впечатление, будто она выполнена под микроскопом. Техника такого гипертрофированного реализма позволяет необычайно точно воспроизвести окружающую действительность, даже если предмет изображения находится на дальнем плане.

На Франциске Ассизском (около 1182–1226) — основателе ордена «Меньших братьев», или францисканцев, — традиционная коричневая ряса, подвязанная веревкой (обычно на ней три узла, символизирующих обеты бедности, целомудрия и послушания, однако здесь большее количество). Художник опирается на уже сложившийся, прежде всего в Италии, иконографический канон изображения стигматизации святого. Удалившись на гору Альверна в 1224, Франциск однажды, пребывая в молитве, узрел видение, которое, согласно Фоме Челанскому, его первому биографу, представляло собой нечто, подобное серафиму о шести крылах, руки его были распростерты, а ноги стояли, «образовав форму креста». Созерцая это, отшельник обнаружил появившиеся на теле знаки ран Христа, они остались на нем до самой смерти, наступившей через два года.

Ранние изображения, относящиеся к XIII веку, основаны на приведенной версии. Более поздние рассказы внесли изменения в описание видения: Бонавентура говорит о фигуре как о распятом Христе. К концу столетия образ изменился и превратился в Иисуса на кресте, частично укрытого крылами, с лучами, направленными вниз, на тело коленопреклоненного Франциска. Такая композиция стала традиционной, ее имеет и данная картина.

Обращают на себя внимание огромные для тех времен здания на дальнем плане. Это не реальный вид города, а иллюстрация слов второго, большого жития святого, составленного Бонавентурой: «В ту же ночь, погрузившись в сон, он по милости Божией увидел огромный и пышный дворец». Неслучайно в произведении много птиц: известны рассказы о проповедях Франциска птицам. Второй изображенный монах — очевидно, Лев. Франциск, уподобляя себя Христу, имел двенадцать учеников, и как Иоанн у Иисуса был любимым, так Лев — у Франциска.

Робер Кампен — нидерландский художник, которого отождествляют с Мастером из Флемаля ввиду сходства манер их известных работ. В его творчестве прослеживаются черты интернациональной готики, но имеются также особенности, позволяющие говорить о рождении нового стиля.

На филадельфийской картине изображены благословляющий Христос и молящаяся Дева Мария. Кампен воспроизвел композицию так называемого Авиньонского диптиха, переданного в XIV веке папой Климентом VI герцогу Нормандскому. Мастер сохранил золотой фон, роднящий произведение с византийской иконой, при этом написал голову Иисуса в той реалистической манере, которая составляет славу нидерландской школы XV века с ее исключительным вниманием к мельчайшим подробностям. Чего стоит, например, высочайшая техника проработки волос Спасителя — можно рассмотреть каждый завиток!

Творчество Кампена пришлось на эпоху становления портретного искусства и, собственно, составляет ее. С появлением портрета создание индивидуализированного образа стало главным мотивом живописи. Человек на картинах больше не идеализировался, и не только он один, но и Бог! Христос и Мария предстают с чертами реальных моделей (характерные форма губ Иисуса, линия подбородка Богоматери).

Некоторые мелкие детали восхищают, например медальон на груди Спасителя — находка художника (не имеющая обоснования в иконографии). Он представляет собой выпуклое зеркало, изобретенное незадолго до этого времени. Образец такого зеркала — в картине Яна ван Эйка «Чета Арнольфини» (1434, Национальная галерея, Лондон).

Рогир ван дер Вейден — великий нидерландский художник, о жизни которого, несмотря на его славу, известно мало. К тому же во время Второй мировой войны погибли почти все архивы, где можно было бы отыскать что-то, касающееся его биографии. Не сохранилось ни одной подписанной им картины, и все атрибуции работ мастера сделаны только на основании стилистических особенностей его работ.

Этот диптих был исполнен живописцем в конце жизни. Он уникален для Северного Возрождения. Картина и сейчас выглядит как пример современного искусства: необычная композиция, отсутствие какого бы то ни было пейзажа в качестве фона, всегда имеющегося в произведениях того времени, «кубистические» плоскости, подчеркивающие экспрессивность фигур, сочетание ярких красочных пятен.

Ван дер Вейден не раз обращался к теме Распятия Христа. Здесь фигура Иисуса приобрела более напряженную, У-образную форму, тогда как обычно она, повторяя крест, имеет Т-образную. На нескольких картинах мастера зритель видит Деву Марию всегда теряющей чувства и Иоанна. Но, быть может, именно в этой работе художнику удалось достичь наивысшей выразительности.

Исследователи высказывают разные суждения о назначении диптиха. Одно из мнений — панели могли быть створками органа, другое — что это две части существовавшего первоначально (или, во всяком случае, задуманного) триптиха. В таком случае недостает правой панели — изображения Марии Магдалины.

Пророчествуя о пришествии Христа, потомка Давида, пророк Исаия упоминает о древе Иессея: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его…» (Ис. 11, 1). Эти слова средневековые мастера интерпретировали визуально в виде генеалогического дерева. Из тела лежащего Иессея Вифлеемского, отца царя Давида, в данном случае из его руки (часто из бедра или из уст), вырастает дерево, на ветвях которого появляются предки Христа. Оно венчается Девой Марией и Младенцем. Прообразное значение фразы «И произойдет отрасль от корня Иессеева» («Egredietur virga de radice Jesse») было понятно средневековому толкователю благодаря сходству латинских слов virga (отросток, веточка) и virgo (дева). На этом произведении в центральной вертикали со всей ясностью изображены Давид (с традиционным атрибутом — арфой), Дева Мария и Младенец Христос. По обе стороны, среди прочих, можно видеть Иоанна Крестителя (с агнцем), Марию Магдалину (с алавастровым сосудом), пророков Исаию и Иеремию. Последний в схожих выражениях (23:5) предсказал пришествие Мессии.

В западной традиции ежегодно, на протяжении всего Рождественского поста, вспоминают родословную Иисуса Христа, а также поименно его родственников, как правило, их 24. В подобные изображения порой включают не всех — это зависит от размеров отведенной для сюжета площади. На данной работе их, не считая Младенца Христа, 18.

Сюжет этой скульптуры часто соединяется с другими каноническими темами. Его можно встретить в качестве декора задней стены алтаря во многих западных церквях. Филадельфийское произведение восхищает мастерством резьбы и разнообразием ликов персонажей.