Писательский биатлон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конечно, шпаргалки у него есть в комментаторской кабине. Ну, чтоб там возраст или вес подсмотреть, да кто из какого города. А вот эмоции у Дмитрия мне нравятся, когда он подгоняет спортсменов. Мне кажется, что они слышат его: «Давай-давай!», «Поднажми!», «За тобой вся Россия!».

А то песню запоёт. Вот в этой гонке он и Пахмутову с Добронравовым, и юбилей Лещенко вспомнил. «Надежда – наш компас земной» цитировал к месту и «Спорт – рывок, и финиш золотой» – как предсказание.

И тут наш Саша Большунов как пошёл, как пошёл! После пятнадцати километров он имел двадцать девять секунд преимущества над финном Нисканеном. «Брильянт, настоящий брильянт, хотя и тяжело вкатывался в сезон», – кричал Губерниев.

Во время пит-стопа что-то там с палками произошло у нашего Дениса Спицова. «Подсунул Денис финну свою палку. На, мою – классическую, и пусть тебе будет трудно», – прокомментировал Дмитрий.

«Лёгкая, воздушная, но такая тяжёлая работа», – добавил он, когда выяснилось, что наших спортсменов впереди двое.

Тут Денис упал.

«Падай и вставай!» – кричал Дмитрий, а Александра называл: «Настоящий король! Предводитель! Демиург исконный! Человек – Земля – Вселенная! Он раздвигает границы Вселенной!»

На пьедестале русских двое! У Саши – золото, у Дениса – серебро. Парни обнимались. Я от волнения весь чизкейк умяла. Чайковский, его музыка, звучал в честь них. Не хуже гимна. Ничуть! Равных нашим нет!

Напоследок Губерниев финна «приложил»: «Ийво Нисканен дотерпел до бронзы». Наш «олимпийский золотой Большунов» начал от восторга прыгать и пьедестал затрещал. «Не скажу, что русский медведь…» Помолчи уже, Дмитрий!

На следующий день моя Клавдия Петровна опять зовёт подышать. Как она может! Разве я могу не увидеть катание Камилы Валиевой? С Клавкой я помирюсь обязательно. После Олимпиады.

В новостях говорят, что многие спортсмены – и наши, и европейцы, и американцы – жалуются, что их плохо кормят. Как же так? Олимпиада же!

Да уж, приехать на Олимпиаду как аккредитованная журналистка, обойдя при этом кучу соперников, и получить уже здесь положительный тест на ковид – это жесть! Это называется попала. С любимым видеться редко придётся, это тоже плохо. Вспоминаю, как мы познакомились с Максимом. В августе меня послали на тренировочную базу нашей сборной по биатлону взять интервью у многообещающего спортсмена. Тренеры посоветовали поговорить с Максимом.

И тут подъехал он. На лыжах. На роликовых, конечно. Сначала он мне не понравился. Уставший, небритый, потный. И не скрывал, что внимание прессы в данный момент ему совсем не интересно, что интервью ему сейчас нужно как собаке пятая нога, как телеге пятое колесо, как рыбке бантик. И всё же согласился встретиться со мной в баре через полчаса, после того как примет душ.

Встретились. Я с трудом его узнала. Побрился, посвежел и словно помолодел. Максим надел серо-голубоватую футболку, так идущую к его глазам, и джинсы, ладно сидевшие на спортивной фигуре. Удивительно легко разговорился. О детстве, проведённом на Крайнем Севере, где лыжи были не развлечением, а средством передвижения, о любимой деревеньке, которую зимой заносило снегом чуть ли не до крыш, о родителях и деде-охотнике, попадавшем белке в глаз, о братьях и сёстрах, ведь он из многодетной семьи.

Я спросила, чем он увлекается, кроме биатлона. И мы поговорили о музыке, книгах и последнем спектакле МХАТа. Если честно, до встречи с ним я считала спортсменов туповатыми. С Максом было интересно. Когда он уезжал на сборы, я тосковала. Вскоре стала считать не просто дни, но и часы, минуты, секунды до нашей встречи. Чувствовала себя счастливой только рядом с ним или думая о нём и мечтая о совместном будущем.

Мы так радовались возможности поехать вместе на Олимпиаду! Я никак не ожидала попасть в зону изоляции. Хотя здесь, конечно, условия неплохие. Одноместные боксы, в каждом – душ, телевизор, быстрый интернет. Я обрадовалась стоящему на подоконнике цветку. Обычная орхидея – фаленопсис, распространённого ярко-бордового цвета. Такой есть у меня дома. Я гладила его плотные, прохладные листочки. Это успокаивало, навевая мысли о доме, о стабильности, о том, что всё будет хорошо.

К счастью, у меня оказалась с собой фотография Максима. Я поставила её на подоконник рядом с цветком, гладила на фото его щеку, словно бы ощущала лёгкую небритость, смотрела в такие любимые глаза.

Гонку наблюдала по телевизору. Бежал Максим довольно легко, но стрелял не метко. Когда он промазал в третий раз, я зажмурилась от ужаса. Опять дополнительные круги. Финишировал четвёртым. Как я хотела бы быть сейчас рядом с ним, молча обнять, утешить, вдохнуть родной запах…

⠀Тесты на ковид сдаём два раза в день. Кормёжка невкусная, хотя я сразу выбрала европейскую кухню. Но еду готовит всё же китайский повар, добавляя какие-то незнакомые специи. Как можно испортить яичницу с беконом? Здешний повар умудряется это сделать. Я пожевала словно подошву. Булочка с джемом была, впрочем, вполне съедобная.

⠀Надеюсь, до конца Олимпиады меня всё же выпустят и нам с Максом удастся отведать утку по-пекински. Я пробовала её в китайском ресторане в Москве. Но это не то. Как и пицца, ризотто или лазанья, приготовленные в Москве или в Милане, Вероне,очень отличаются.

Вечерние новости принесли новые огорчения. Нашу звёздочку фигурного катания Камилу Валиеву обвинили в использовании запрещённых веществ, совсем ополоумели. Ребёнку всего пятнадцать лет! Но признать превосходство русских здесь не могут. Она же на голову выше всех.

Долго я не могла уснуть, обнимая подушку. И подушки здесь дурацкие. Жёсткие!

Смотрела короткую программу девочек-фигуристок. Очень переживала, особенно за Камилу Валиеву. С этим допинговым скандалом хватит ли у неё сил взять себя в руки? Помарка в её катании всё-таки была – плохое приземление с прыжка. И всё же она первая! Ну конечно, нервы не железные.

Анечка Щербакова выдала идеально чистый прокат, умничка. Она пока вторая. Сашенька Трусова упала с тройного акселя. Ей все твердят, чтобы ограничивалась двойным, а она всё равно рискует и тройной прыгает. Русский характер! Почему-то мне Маресьев вспомнился. Ну да, Саша своё возьмёт. Она ж в произвольной программе прыгает аж пять четверных прыжков. Пока она четвёртая, вперёд японку пропустила.

Я смотрела соревнования в прямом эфире. В шесть вечера повтор будет, надо опять посмотреть. Это ж столько нежности, грации и красоты, такой заряд радости. А про допинг… Наших фигуристов могут лишить командного золота. Американцы, которые на втором месте, в ожидании довольно потирают ручки.

А я собираюсь писать в Олимпийский комитет. Сколько можно русских унижать? Без гимна, без флага, а теперь следы кардиопротектора… Моему сыну Борьке тоже в пятнадцать лет подобное лекарство выписывали. Растут-то ребята быстро в эту пору, сосуды и не успевают за всем организмом. Сейчас сын – здоровый сорокалетний мужик. На севере работает. Летом ко мне внуков привезёт, Ромку и Катеньку. Надо им по ватсапу позвонить, соскучилась!

Ура! Сегодня Настю выпускают из зоны изоляции, и мы наконец увидимся. Так символично, что это произойдёт именно сегодня, 14 февраля!

Мне удалось купить для неё игрушку, талисман Олимпиады – панду Бин Дунь Дуня. Тем, кто на пьедестале, их бесплатно вручают, а я ж опять рядом, в «цветочной» зоне. Это огорчает, но… Твёрдо решил, что буду ещё тренироваться и на следующей Олимпиаде докажу всем, что чего-то стою.

Так вот, про панду. Эту игрушку в сувенирных лавках расхватывают вмиг. А мне сегодня удалось купить. Есть у меня для Насти ещё один подарочек, который я заранее из России прихватил.

Ура-а-а! Ура! Ура! Свобода!