Ров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Дак вот только начали.

– Надоело уже, – сонно произнёс Ярик.

– Кому ж не надоело-то? Крепись, солдат, выживем – в контратаку пойдём.

С потолка посыпалась пыль и известь. Прилетел очередной снаряд. Сбоку от Ярика сидел Гриша. Это был хорошо воспитанный юноша, уже знающий многие тонкости войны. У него была одна черта. Любил он постоянно лезть другому человеку под кожу. Даже не любил скорее, а делал это по привычке. Таков характер. Гриша – уроженец подмосковной деревушки и даже однажды пробовал пробиться в столицу. По дружбе устроился в доки, но даже месяца там не пробыл. Выгнали несмышлёного Георгия как раз из-за этого скользкого качества.

Немецкие мортиры не давали покоя сводам старого замка. Вся земля внутри дрожала. Всё дрожало. Огромные Большие Берты непрерывно обстреливали позиции русских. Саму же крепость бомбили самолёты.

– Контратаковать будем, – утвердительно сказал Гриша серьёзным голосом. Он был старшим унтер-офицером, а значит, Ярик ему подчинялся.

В ответ на вопросительные выражения лиц Гриша лишь высокомерно кивнул. Он подтянулся и, выдержав гордую паузу, сказал:

– Я от Миши это слышал, ему сам штабс-капитан Ларион сказал.

Михаил Гончаров, фельдфебель Ярика, здоровый, рослый мужик с телосложением олимпийского бога. От левого уха и до губ его рассекал глубокий шрам. Поначалу это выглядело жутко, но только по началу. Некоторые новопришедшие, кто на свою глупость спрашивал Мишу о шраме, награждались мешком угля. Им приходилось выполнять и без того изнуряющие команды с грузом на плечах. Когда-то это произошло и с Яриком. Но, так как они быстро нашли общий язык, он больше не тягал уголь.

Ярик посмирнел. Если Гриша сказал правду, то контратаке быть. Хоть это и было очевидно, но Ярику не хотелось в это верить. Почти у всех солдат настроение было нервным, дефицит не давал покоя. В двести двадцать шестом Землянском полку не хватало ни оружия, ни боеприпасов. Ярику казалось, что патронов нет нигде, не только в их полку, но и по всему фронту. Поэтому контрнаступление являлось буквально наполеоновским сражением. Бой вёлся «в штыки». Можно было найти и достоинства: это подстёгивало солдат на геройство: всё равно умрёшь, так хоть в бою. Ярик посмотрел на рукоятку своей шашки. Красивый, гравированный метал. Он взялся за ручку и закрыл глаза. Он молился.

– Мне сон снился, – тихо вымолвил Ярик так, чтобы услышал только Петя.

Ярик дружил с Петей, они оба были ефрейторами. Петя был счастливым обладателем трофейной винтовки. Он поднялся и облокотился на стенку, показывая, что слушает.

– Брат снился, Омск, Иртыш, – нежно говорил Ярик. – Только всё омрачалось кровью и взрывами, даже глубокие воспоминания война искорёжила.

Ярик вздохнул. Петя протянул ему фляжку. Иногда действие полезнее слова. Ярик отхлебнул. На удивление он сделал глоток не воды, а вина, крепкого, сладкого, возможно, даже кагора. Точно, кагора. Он вспомнил, как церковнослужитель, дед Пети, тайком передал им эту бутылку. Правда, это было в декабре. Ярик допил свою долю ещё в январе. Он не отличался запасливостью. А вот Петя сохранил священный напиток вплоть до февраля. Вина, конечно, было немного: около одной трети. Он сделал ещё глоток и отдал обратно. Грохот поутих, и появилось спокойствие. Интересно, что снаряды нещадно били, но Ярик уже совсем не обращал внимания. Отличительная черта солдата – свойство быстро привыкать к обстоятельствам. Многим это качество спасало жизнь, многие головы оставило в здравом рассудке. По телу Ярика пробежало приятное тепло. Факел в стене напротив горел и освещал свод тоннеля замка. Где-то вдали от взрывов, выстрелов и смертей медленно спускался снег на застывшие болота.

– А расскажи-ка мне, Ярик, как ты, такой омский казачок, попал к нам в пехотный полк? – Резанул, как ножом, Гриша, резанул так, что у Ярика даже пробежали мурашки по коже. Он проговорил это с тонкой язвительностью, вложив высокомерие в каждое слово.

– Омск – это же Сибирь – холодно и далеко, никак не Калуга. За такое своеволие тебя и на плаху можно, – добавил Гриша.

«Вот паскуда, не унимается, прилипало скользкий, влепить бы тебе по физиономии и не отвечать».

– Я мобилизован был из Калуги, а туда приехал по делу, в суматохе меня уже не стали отправлять обратно. Такие вот бывают, Гриша, исключения.

– Ой, да и правда, не стали отправлять, а просто взяли? Не темнишь ли ты случаем, Ярослав, может ты – никакое не исключение, а просто схитрил?

Ярик, правда, приехал в Калугу к дяде, он был при смерти, хотел проститься. Дядя жил какое-то время с ними в станице и был для Ярика очень близким человеком. Потом уехал. Ярику тогда было около десяти. Эти подробности он точно не стал бы раскрывать Грише. Ярика зацепило ещё то, что Гриша назвал его полное имя, хотя звали Ярика по-другому.

– Ты, Гриша, зря зарываешься – в качестве исключения всякое может произойти с твоей скользкой мордой.

Ярик лез на минное поле. Гриша начал гневно кричать, но тут вмешался только что подошедший Миша.

– Тише, ребят, не устраивайте бучу. Что сцепились-то, и без того завалит с минуты на минуту, а вы спорите, – добавил он. – Что ты, Гришка, придрался? Следи за своими портками, а не чужими.

Миша засмеялся, и ненависть спала. Гриша молча уткнулся взглядом в колени. Ярику было приятно, что за него заступились. Глаза у него заулыбались.

Семнадцатого февраля Ярик не умер, он дожил до лета пятнадцатого года.

…Птицы улетали из форта, поднялся сильный ветер. Он дул с немецких позиций. Двадцать четвёртого июля Ярик со своей четырнадцатой ротой находился возле Рудского моста. Он бодрствовал, не мог заснуть, около четырёх часов утра вышел по нужде. Было тихо, начинало светать, вокруг куста летал шмель. Ярик стоял в одиночестве и внимал необычному состоянию природы. Внешне царило спокойствие, шмель жужжал над какими-то соцветиями, вода в реке мерно переливалась. Но Ярик ощущал, что царящее спокойствие – лишь пешка в руках настоящего правителя. Негласный властитель, как это часто случается, был коварен и страшен. Имя этой страшной силы – погода.

Подул порыв ветра. Затрубили тревогу. Горизонт зеленел на глазах, кроны дальних деревьев утопали в смертельном тумане. Ярик, увидев это, дёрнулся и побежал. Немцы начали наступление на позиции Сосни и Бялогронды. Если бы они добрались до моста, то прорвали бы линию фронта, разделив русскую армию надвое. Командование направило вдоль железной дороги тринадцатую роту в Леоновский двор. Восьмую роту отправили посередине, а роту Ярика отправили отбивать позиции Сосни. Это была страшная контратака. Ярик уже по пути намотал на голову белую тряпку, облил лицо водой. Он поправил фуражку, страх холодил спину.

На подходах к позициям они вошли в надвигавшееся на них облако хлора. Солдаты начали давиться. Крики и стоны заполонили пространство. Артиллерия била по ним, как по комарам. Гриша стянул кровавую маску и сплюнул сгусток крови. Сняв с пояса фляжку, он начал пить.

– Стой. Не пей…. Терпи! – крикнул ему кто-то отрывисто, но Гриша не слышал. Он не хотел слышать.

Фляжка прикоснулась к кровавому рту. Гриша жадно выпил всю воду, отбросил фляжку и начал отхаркиваться. Он кряхтел и плевался кровью. Его скрутило, и он упал на землю. Гриша, стоная, пытался кричать, просил воды. Яд скапливался в низине, поэтому Гришу захлестнуло новой волной скрежета лёгких. Через минуту страданий он сжался эмбрионом и утих. «Как пришёл, так и ушёл» – подумал Ярик. Ему было жалко Гришу и стыдно за свою беспомощность. Что тут поделаешь? Чувство стыда быстро перебил порыв боли в горле, он сплюнул в маску. Ярик выругался про себя и попытался пойти дальше. Но тут его ноги подвернулись, и он в бессилии упал на четвереньки. «Надо встать, тут газ, надо вставать». Колени почувствовали мокрую почерневшую землю. Он пересилил себя и встал на ноги, пошатнулся, но устоял. Рядом появился Петя.