Ров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ладно, – на этой фразе мальчуган поспешно развернулся и неуклюже побежал с вокзала.

На убегающем мальчике была неопрятно натянута рубашка, волосы сострижены почти под ноль. Сапоги были больше размера на три, но это не мешало ему передвигаться. Мальчик Митя был младшим из семи братьев Доставаловых, проживающих в Атаманской станице. Дом главы семейства, сотника Ивана Доставалова, был крайним и имел выход на берег Иртыша. Рядом с хатой Ивана стояло ещё два сооружения, принадлежавших семейству. Это были дома старших сыновей, Василия и Вениамина.

Доски вокзала скрипели под ногами убегающего Мити, он был любимым братом Ярика. Так сложилось, что Ярик во многом был для Мити вместо отца. Приближался третий час дня. С окончания зимы ещё ни разу не было дождей. Поэтому земля, на которой обычно росли одуванчики, стала настолько сухой, что потрескалась мелкими трещинами. Пространство буквально дрожало. Всё, на что падал взгляд, неестественно колебалось. Словно на Ярика были надеты странные очки, линзы в которых заменял раскалённый воздух, подобно тому, какой бывает над костром.

«Красная рубашка. Что за красная рубашка?» – промелькнуло у Ярика в голове. Рубашка на Мите и вправду отливала красным. Она не была красной, как часовня, стоящая подле Железного моста. Рубашка Мити была как будто измазана красно-коричневой краской. Странно, что Ярик заметил это, когда Митька был уже далеко. Во время их разговора он не обратил на это внимания. Более того, Ярик напрочь забыл, как выглядел Митя и то, о чём они говорили. В одно мгновение, краска оказалась кровью. На спине убегающего Мити проступала алая жидкость. Ярик ринулся к брату, начал кричать, но ничего не происходило. Он видел себя со стороны, мирно стоящего и смотрящего на окровавленного брата. Взгляд как будто отделился и парил. Ярик выглядел так, будто ничего не было, только глаза были стеклянными. Душа у него словно пылала, он рвался и кричал, но не мог шелохнуться. Красная рубашка. Взрывы. Запах палёных волос. Безудержный крик и полная тишина. Горящая изнутри голова и огонь, заполоняющий вокзал.

…Окно в железной рамке было расписано морозным узором. За холодным металлом вьюга выла одинокой волчицей. Ветер вместе со снегом буйствовал и частично задувал в кабину. Сквозь сибирскую бурю был виден застывший Иртыш. Он безмятежно стоял, скованный льдами холодного февраля. Его спокойствие было смертельным. Иртыш только казался безобидным старцем, на самом деле он – хладнокровный воин, замораживающий и не дающий пощады. Но всё-таки летом Иртыш становился добрым юношей, разместившим на своих могучих плечах город Омск. Порыв ветра скрыл и Иртыш, и все, что было за пределами поезда. Состав оказался полностью поглощён коконом из снега и ветра. Ярик стоял по левую руку от машиниста возле выхода на балкончик поезда. Он повернулся и сказал:

– Метель о-го-го! Лишь бы с поездом чего не стряслось, тут ведь, если остановиться, то всё – беда, снегом заметёт. – Ярик по-доброму ухмыльнулся.

– Тьфу на тебя, молчал бы уж, – грозно покосился собеседник. – Сплюнь лучше, а то – как вторая бригада: два дня их выкапывали.

– Да ладно тебе, я ж в шутку, – обижено сказал Ярик.

Собеседник Ярика был хорошим мужиком: крепкий, коренастый, – они с ним познакомились ещё года три назад. Ярик по дружбе пробился к нему в кабину. Собеседник был машинистом этой «овечки»1 с невских берегов2. Хоть он и был старше Ярика на десяток лет, но дружба между ними завязалась хорошая. Возраст интересам не помеха.

Паровоз летел сквозь пространство. Были только рельсы и поезд. Огромное, гудящее чудо, сотканное инженерами из листов металла, эффективно работало. Пожирало любой вид топлива, вплоть до сушёной воблы, и разрезало белую пелену омской вьюги.

– Я тут на днях выведал у одного мужичка, что Иртыш значит, – проговорил Ярик.

– Небось, опять какую-нибудь околесицу. Ты так мне уже про Порт-Артур сказывал, про короля англицкого и меч эдакий.

– Да нет же, тут тюрок такой был странный на казачьем рынке, он-то мне и рассказал, – вместо заинтересованности Ярик увидел высокомерное безразличие. Его товарищ непоколебимо всматривался в снежную даль.

– Так вот, он мне сказал, что Иртыш на ихнем говорении – это эдакий буйвол с плугом, – Ярик помялся с ноги на ногу. – Ну как землерой, если прямо.

Возникла тишина. Ярику было неловко в этой паузе, как будто он провинился, сказав глупость. Он быстро соображал, как исправить положение.

– Ну согласись, складно выходит, Иртыш же сильный. Он нашу Сибирь как поле с картошкой перерубает. Заходит в Китае и насквозь прямиком до Оби на север идёт.

– Твоя эта придумка за уши притянута, – консервативно произнёс собеседник, – ровно так я могу сказать, что Тобол – это таволга какая-нибудь. Мне тоже знаешь, это один торговец сказал ещё в позатом году.

– Да ну тебя, неувязный ты сегодня какой-то. Будто б и по правде чёрт укусил, – в сердцах вскрикнул Ярик и вывалился на «палубу» поезда.

Он открыл дверку, и из прохода сразу забил жёсткий ветер. Обида была сильней комфорта, поэтому Ярик плюнул и вышел на мостик. По правую руку от него были чёрные конструкции паровоза, а слева начинался Омск.

***

Ярик двигался по Атамановской улице. Ему надо было добраться до Бутырского базара, а это почти через весь город. На самом деле он был ещё в Казачьем форштадте, но граница с форштадтом Ильинским была уже на следующей улице. Справа от него стоял монументальный Казачий собор. Белые колонны, выраженную башню колоколов и главный купол с крестом окружал маленький, но крепкий заборчик. С другой стороны дороги, со стороны Иртыша, находился кадетский корпус. Не менее фундаментальное здание стояло на этом месте уже сто один год. Как раз прошлым маем, первого числа, царь отдал приказ о переименовании корпуса.

«1-ый Сибирский Императора Александра I кадетский корпус» – так теперь именовалось это училище. Собор и кадетский корпус окружали похожие колонны, но у корпуса они были более выразительные: казалось, что в них больше истории. Слишком уж много жизней прошло мимо них и пройдёт ещё. У Ярика в кадетском корпусе числился друг-поэт Лёша Грызов. Они не виделись с осени девятьсот тринадцатого года, Ярик даже не знал, учится ли он там ещё.

Улица из Атамановской плавно перетекла в Дворцовую. Ярик пересёк улицу Бухгольца и почти подошёл к Железному мосту. Этот мост был особенным, его построили не так давно через Омку – спокойную речку впадающую в Иртыш. Предыдущий мост, Ильинский, был деревянным и ветхим, почему его и решили сменить. Мост был особым, потому что был разводным. Только процесс происходил не как в Петрограде, а иначе. Мост разворачивался повдоль Омки и пропускал корабли.

Ярик взошёл на мост, голова закружилась. У него было странное ощущение, ноги свело, в глазах потемнело. Ярик прижался к перилам. Придя в себя, он осмотрелся и понял, что стоит на стыке двух частей моста. Он не понимал, как оказался почти посередине моста, но сейчас это было не главным. Его поразило другое: вокруг не было людей. Ни одного человека. Днём, в центре Омска, в одном из популярнейших мест города не было никого. Ярик начал вертеть головой по сторонам, ему показалась, что со спины едет автомобиль. Он побежал, но и с другой стороны загудел гудок, только корабельный. Мост начал поворачиваться. Ярик чуть не упал, но успел вовремя схватиться за перила. Мост поворачивался, всё гудело. Голова гудела. Завизжали машинные тормоза. Ярик схватился за голову, за свою мокрую голову. Ржали кони, Ярику было холодно и при этом жарко. Он стоял лицом к Иртышу, держась за голову и нервно вертясь.

Воцарилась звенящая тишина. Ни звука. Головокружение прошло, и голова стала, как чистый хрусталь. Ярик поднялся и посмотрел на Иртыш. Какая красивая река. В спину его что-то толкнуло. Ярик, не понимая, что произошло, перелетел через перила и полетел в воду.

***

Сокол летел над крепостью Осовец. Река, железная дорога и замок, построенный после петровских времён. Птица пролетала над ним достаточно высоко. Земля вокруг была изъезжена траншеями, везде воронки. Засвистел снаряд.

Часть вторая.

Ярик проснулся.

– Опять долбят? – Спросил он.

[1] В 1912 году паровозам с оригинальным парораспределительным механизмом Вальсхарта было присвоено обозначение серии «Ов». По-народному — «Овечка».

[2] Имеется в виду завод-изготовитель в Санкт-Петербурге, выпускающий паровозы.