— Вы нужны мне, — сказал Тревор, — чтобы выяснить, где находится Колыбель…
— Чтобы вы ее разрушили, — закончил Саттон.
— Это спасет человечество, — сказал Тревор. — Настоящее, древнее человечество.
— И вам кажется, — продолжал Саттон, — что все люди, как один, должны сейчас сомкнуть ряды, не так ли?
— Если в вас осталась хоть капля человеческого, — тихо сказал Тревор, — вы должны сейчас быть с нами.
— Было время, — сказал Саттон, — давно, когда люди еще не летали к звездам… Тогда им казалось, что выше и разумнее их нет никого. Но теперь не те времена. Теперь известно, что в Галактике есть цивилизации не хуже нашей.
— Но ни одна цивилизация не может быть враждебна по отношению к себе самой, — вспыхнул Тревор.
— Можете считать меня предателем, — спокойно ответил Саттон. — Может, я чего-то не понимаю, но мне все-таки кажется, что Судьба выше человечества.
— Вы хотите сказать, что отказываетесь помочь нам?
— Не только отказываюсь, — ответил Саттон, — но буду бороться против вас. И говорю вам об этом прямо, чтоб вы знали. Так что, если вам угодно меня прикончить, Тревор, сейчас для этого самое время. Потом будет поздно.
— Да какой мне, черт подери, смысл вас убивать! Мне нужны слова, которые вы напишете! Плевать я хотел на вас и на андроидов ваших! Не хотите сами — повторяю для тугодумов — мы без вас перепишем вашу книгу, перепишем так, как нужно нам. И именно такой ее прочтут все летучие и ползучие твари, которых вы так обожаете. Нет, в Божьем мире не будет ничего и никого, сравнимого с Человеком!
Тревор смерил Саттона презрительным взглядом.
— Я ухожу, Саттон. Но запомните, ваше имя будет вписано черными буквами в историю Человечества. Оно станет символом зла, им будут пользоваться, как проклятьем.
Саттон не пошевелился.
Тревор выругался, встал и зашагал прочь, но вдруг остановился и обернулся. Он говорил шепотом, но слова его точно иглы вонзались в сознание Саттона.
— Умойся, — шептал Тревор, — смой пудру, сними пластырь и клеймо, — человеком ты уже никогда не будешь, Саттон.
Он повернулся и пошел к шоссе. А Саттон смотрел ему вслед и понимал, что спиной к нему повернулись не только Тревор — все человечество.
Глава 50
Горела только одна лампа, в углу комнаты. Портфель лежал на письменном столе. Ева Армор стояла рядом, опершись о спинку стула. Было видно, что она ждала его прихода.
— Ты вернулся, — сказала она, — за своими записками. Я их приготовила.
Саттон застыл у порога.
— Нет, Ева, сейчас дело не в записках. Позже они понадобятся мне. Но сейчас дело не в этом. Помнишь, утром я сказал про оружие? Ну, что у меня есть оружие, но оно в одном экземпляре и что с одной винтовкой войны не выиграть?
— Я помню, Эш.
— Ну так вот: винтовок может быть много. Очень много. Сколько угодно.
Она медленно приблизилась к Эшеру.
— Ева, я на вашей стороне, — сказал он просто. — Вечером я виделся с Тревором, Он проклял меня от имени человечества.
Она протянула руку и нежно притронулась к его щеке.
— Эш… — сказала она шепотом. — Ты смыл клеймо… Ты снова Эш…
Он кивнул.
— Мне хотелось снова стать человеком… Кое о чем я догадывался, он рассказал мне остальное. Про андроидов, у которых нет метки на лбу.