Я снова и снова становлюсь той маленькой девочкой, влюбившейся в лучшего друга своего брата.
Прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать, он стягивает с меня штаны и бросает их на пол рядом с кроватью. Он переворачивает меня на спину, а затем снова наваливается всем телом и вдавливает в матрас.
В таком положении я могу видеть его, понимать, о чем он думает, что чувствует. Заглядывая в его застывшее лицо, я задаюсь вопросом, что он собирается делать дальше, и, что еще хуже, позволю ли я ему это сделать?
Мое сердце колотится, а дыхание становится поверхностным, когда мы оказываемся лицом к лицу. Он все еще зол, в его глазах отражается только ненависть. И в этот момент, глядя на него, видя эти эмоции, я понимаю, что не злюсь на него. Я не ненавижу его за то, что он это сделал.
Я не смогу, даже если очень захочу. Вместо этого я чувствую нечто совершенно другое… Я чувствую сожаление.
Мне жаль, что он превратился в такого жестокого человека, жаль, что в его жизни нет любви, что он потерял свет, доброту, которая была у него когда-то.
Чувствуя потребность вернуть того человека, я хватаюсь за его рубашку, притягивая еще ближе, одновременно поднимая голову с матраса. Я не думаю. Я просто прижимаю свои губы к его и целую. Его губы теплые, и я вдыхаю его запах, погружаясь с головой в эмоции.
Мой губы сливаются с его, голод когтями впивается в мой живот. Милые невинные поцелуи, которыми были у нас раньше, не идут ни в какое сравнение с этим. В этом поцелуе есть потребность, за которую я пытаюсь ухватиться.
Кирилл углубляет поцелуй, и на мгновение я забываю о том, как нам было больно, как мы злились из-за потери друг друга. На мгновение мы становимся теми же людьми, которыми были раньше, этот поцелуй говорит за нас, говорит то, что никто из нас сказать не мог.
Но момент проходит так же быстро, как и начался, и через несколько секунд он отстраняется, его губы распухли, грудь вздымается.
В его глазах мелькает растерянность, он спрыгивает с кровати и тут же поворачивается ко мне спиной. Я слышу, как он застегивает штаны.
Я в шоке, мои мысли в беспорядке, но в голове крутится одна навязчивая мысль. Я не хочу, чтобы это закончилось.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, еле слышно.
Я не хочу, чтобы он уходил, не хочу, чтобы он убегал от меня, только не после того, когда я мельком увидела того Кирилла, которого когда-то знала.
Я смотрю на его широкие плечи, на его мышцы, проступающие из-под рубашки, его тело, наполнено напряжением.
Он не ожидал поцелуя или моей реакции на него, из-за чего он выглядит таким шокированным?
Я жду ответа, но он не приходит и, хотя я не удивлена этим, мне все равно становится больно.
— Не уходи! — приказываю я, но он уже вышел за дверь, захлопнув ее за собой, оставив меня сидеть на кровати, обнаженную по пояс, с воспоминаниями о своих губах.
Что мы только что сделали?
Глава пятнадцать
Когда я чувствую, что мои ноги стали достаточно крепкими, чтобы выдержать мой вес, я сползаю с кровати и подбираю свою одежду.
Как раз когда я натягиваю трусики, дверь снова распахивается.
Аня стоит в дверях с открытым ртом, предательство и боль в ее холодном взгляде.
— Ты знала, что он мне нравится! Как ты могла так поступить со мной? Я думала, что мы подруги.
— Все не так, Ань, — но она этого не поймет.
Никто не поймет. Никто не знает о нашем общем прошлом.
Анька скрещивает руки на груди, я понимаю, она мне не верит.
Я беру свои лосины и начинаю надевать их, чувствуя себя немного униженной, а она снова начинает говорить.
— А, ну конечно, — надсмехается она. — Он был здесь очень долго, и вдобавок на тебе не хватает много одежды для того, все было не так. Я была о тебе лучшего мнения, похоже, я ошибалась, — она разворачивается и уходит, дверь в мою комнату захлопывается во второй раз за сегодняшний вечер.
Я опускаюсь обратно на кровать, понимая, что, по всей видимости, в этом ВУЗе не смогу наладить нормальные отношения с людьми.