— Как медленно они идут! — удивлялись наблюдатели. Казалось, люди просто топтались на месте. Иногда получалось даже, что они как бы пятятся.
За пять часов они удалились от ледокола всего на четыре-пять километров.
Группа шла к берегу, а ветер относил их льдину назад. Потом на пути у группы появились разводья.
Отто Юльевич с географом Ивановым сели в парусиновую лодочку. Они проплыли уже до середины разводья, но тут поднялся ветер и погнал лодку в обратную сторону. Пришлось снова идти пешком, в обход, задыхаясь от встречного ветра.
Они шли уже двадцать часов. Шли без отдыха, волоча нарты с потяжелевшим обледенелым каяком.
И за все это время они почти не приблизились к берегу.
Наконец Отто Юльевич поставил свою «памирскую» палатку и предложил поесть смерзшихся консервов из банки.
Люди устали. Хоть на полчаса лечь прямо на льду, забыться. Но Отто Юльевич снова повел их к берегу.
Теперь положение стало страшным.
Ветер погнал ледяные поля в открытый океан. Надо было — обязательно успеть пройти последний километр до мыса.
С трудом им удалось зацепиться за мыс. Еще десять минут — и их унесло бы в океан.
Прошло двадцать восемь часов с того момента, как они покинули корабль.
Отто Юльевич снова поставил палатку, и все моментально заснули.
Не спалось только Отто Юльевичу.
Вдруг он услышал пароходные гудки.
Это был гудок «Седова».
Сначала он подумал, что у него просто галлюцинации. Но «Седов» продолжал подавать сигналы и, судя по звукам, был совсем рядом.
Минут через десять за ними уже шла шлюпка.
Оказывается, тот же ветер, который не пускал Отто Юльевича к берегу, разломал ледяные поля, и капитан сразу повел ледокол к острову.
Утром корабль стоял уже в бухте Тихой.
На станции было в порядке все, кроме рации.
Радист Кренкель прекрасно слышал, что говорили ему с ледокола, но ответить не мог. У него «полетела» одна из радиоламп, а запасную с собою не взял — радиолампы были тогда редки и стоили дорого.
Скоро и радиостанция заработала нормально.
Именно в ту зиму радист Кренкель прославился на весь мир.
11 сентября 1929 года кончился первый арктический поход Отто Юльевича.
Зимой он продолжал оставаться тем, кем и был, — главным редактором, членом коллегий, профессором-математиком, но теперь он уже с нетерпением ждал лета, чтобы отправиться в следующую экспедицию.
А когда все исследования Арктики правительство решило сосредоточить в одном учреждении и создало Арктический институт, то Шмидт был назначен директором этого института.
Однажды в кабинет Отто Юльевича робко вошел человек по фамилии Ушаков.
— У меня есть один план, я не знаю, станете ли вы меня слушать, — начал человек.
— Садитесь поближе, давайте сюда ваш план.