Любимец века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Он ведь у нас у всех как первенец был. Первый в семье».

И стал горестно вспоминать о том, что и он видел однажды Гагарина. Тот выходил из машины, которую сам и вел. И так захотелось таксисту поговорить с ним! «Но о чем? О космосе? А что я в нем понимаю? И упустить случай такой не могу, просто не прощу себе этого. Подошел, спрашиваю: «Юрий Алексеевич, сами машину водите?» — «Сам». — «А сколько она прошла?» — «Двадцать тысяч километров». — «А как здесь?» — потыкал пальцем. «Хорошо». — «Разрешите взглянуть?» — «Конечно». Облазили вместе всю машину, хорошо так поговорили…»

У Юрия, кроме его подвига, оказалась завидная судьба: он был счастлив любовью многих. Возле пирамид за его машиной восторженно поспешали шейхи пустыни. В честь него били исступленные африканские тамтамы. Итальянцы ему писали: «Мы, римские ребята, обнимаем тебя ото всей души, о великий Юра!»

Счастье тоже можно трактовать в двух его значениях. Маленький круг счастья — это то, что человеку приятно, доставляет удовольствие. Собственно, так и понимает счастье каждый из нас в обыденной жизни. И такого счастья мы желаем друг другу в ночь под Новый год.

Но большой круг счастья очерчивает всего человека. Все заключенные в нем силы и возможности. Такое счастье вовсе не предполагает благополучия и безмятежности. Напротив, оно может проявиться лишь в исключительных необычных обстоятельствах, оно требует напряжения сил, смелых поступков, небоязни поверить единственному шансу из ста. Оно требует отказа от легкого и близкого во имя того, что пока далеко и трудно сбывается. Это счастье — раскрыться для мира, распахнуть себя для него. Или развернуть его для себя. Что, в общем, одно и то же: когда человек находит свое предназначение, он счастлив именно единением с миром.

Но вернемся к Юрию Гагарину. К его, казалось бы, такой солнечно-удачливой судьбе. (Крутые изломы ее не были заметны постороннему взгляду.)

Образ Гагарина поверяется не только историей, но и народным воображением. Я тоже слышала несколько легенд о нем. Вот одна из них.

Это случилось уже после того, как слетали первые шестеро космонавтов. На одном из приемов, когда официальные тосты кончились и все приветственные речи остались позади, по большому банкетному залу, выйдя из-за столов, приглашенные разбились на небольшие компании — не по чинам, а по приятельской склонности.

Космонавты тогда были все очень молоды, общительны, полны озорства.

— Ребята, — воззвал к нам один из застольных знакомцев, вступив в стадию полной доверительности. — Ну, скажите, почему все-таки полетел первым Юрка, а не ты, не ты и не ты? — Он жестом обвел полукруг.

Космонавты переглянулись.

— А потому, — отозвался один из них, кажется Павел Попович (и пусть не обижается, если это не так: легенду не оспаривают!). — Потому что он оказался честнее нас всех.

И будто бы рассказал такую историю.

Однажды вечером академик Королев повел их всех взглянуть на корабль «Восток». Почему-то мне представляется, что это был вечер и зима. По крайней мере, когда они вошли в пустой ангар, а Королев щелкнул выключателем и ровный безжизненный свет залил длинное помещение с хрупкой скорлупой космической лодки, всем стало как-то не по себе. Словно их оледенил прообраз космической пустоты. «Я понимаю, — сказал Королев после некоторого молчания. — Лететь первому страшно. У нас нет полной уверенности, как там все получится. Дело это, товарищи, добровольное». Космонавты после секундной запинки подтвердили, что всё они готовы лететь. «Ну, тогда с завтрашнего дня вы будете проходить еще некоторые дополнительные медицинские обследования».

И действительно, неделю или месяц — сказка утверждала бы, что тридцать лет и три года! — они глотали таблетки, подставляли руки шприцам, вдыхали и выдыхали, в общем, вели себя как послушные братцы-кролики.

В один из таких дней, ну ничем решительно не отличимый от предыдущих, их снова позвали к Королеву. «Железный король», как его называли в шутку, был озабочен и хмур.

Легенда не уточняет, где это происходило, но, закрыв глаза, я вижу обычную небольшую комнату, скорее всего рабочий кабинет со служебным сейфом, книжными шкафами и окнами на теневую сторону.

Космонавты встали в ряд.

— Как вы себя чувствуете, — спросил «Железный король» у первого в ряду. — Готовы к полету?

— Самочувствие отличное. Лететь готов.

По лицу Королева скользнуло легкое облачко неудовольствия. Брови чуть сдвинулись.

— Как ваше самочувствие? — отрывисто спросил он следующего.

— Чувствую себя хорошо. Готов выполнить любое задание.

Гроза на челе академика собиралась все явственнее. К полному недоумению присутствующих! Чем он недоволен? Что они сделали не так?

Юрий стоял не последним в ряду, но все-таки ближе к концу.

— Ну, — язвительно проронил Сергей Павлович, когда дошла очередь и до него. — Вы, конечно, тоже вполне здоровы и готовы лететь?

Гагарин замешкался. В нем происходила короткая внутренняя борьба. Он смотрел прямо в глаза Королеву.

— К сожалению, — с усилием начал он, — у меня сейчас очень болит голова. Но я готов выполнить любое задание, — поспешно добавил он.

Королев с облегчением рассмеялся.

— Чертовы сыны! — воскликнул он. А может, и как-то иначе. — У вас у всех болят головы. Просто раскалываются на части! Вам дали такие порошки. Я знаю, что все вы герои, но не нужно мне сейчас ваше геройство. Я хочу знать, от кого могу получить объективную информацию.