Любимец века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…На закате гжатские обугленные маковки приобрели живые изящные очертания. По пепельно-розовому небу к ним слетались птицы; в теплом воздухе носились звонкие выклики.

Почти левитановской стала и недвижная Гжать с единственным рыболовом на берегу. Почернели круглые листья кувшинок; воздух густел, густел и неприметно переходил в сумерки. Но еще долго вели свою вечернюю охоту ласточки!

Когда они вьются высоко, это предвещает погожий день. С забубенным писком черным дождем падали сверху стрижи. Стрижи в самом деле как будто стригут небо; щелкают звонкие ножницы, и вот-вот посыплются во все стороны голубые лоскутья.

Нет, до чего же неугомонны здешние птицы! Их свиристенье, клекот, щебет, свист так и стоят в воздухе, хотя темнеет на глазах. Жалко расставаться с днем? День был простой, обыкновенный, щедрый и солнечный. Первый мой день на родине Гагарина.

КЛУШИНО В СТАРОДАВНИЕ ВРЕМЕНА

Хотя в тот уже далекий мартовский день, клонившийся к вечеру, подернутые поволокой глаза еще безымянного малыша открылись впервые именно в Гжатске, но младенчество и раннее детство его прошли в селе Клушине. Там, где текла хлебопашеская жизнь нескольких колен предков, была и его родина.

Изба Гагариных стояла предпоследней на западной окраине села, неподалеку от большой ветряной мельницы. Сейчас ни этой мельницы, ни старого гагаринского дома нет. Клушино вообще слишком часто попадало на проезжую колею истории; разорение, пожары, войны то и дело перекраивали его внешний вид. Но окрестность мало изменилась.

Край здесь равнинный. Как яблочко по тарелочке катится невозбранно взгляд по лугам и полям, натыкаясь лишь на копны сена с перекрещенными вверху жердями да на далекие, подобные разбредшимся муравьям, стада. Кустарник, травяные канавы, холмы, длинная полоса пыли по проселочной дороге — вот это и есть земля, над которой клубится облаками высокое, как лоб великана, небо.

Если отойти шагов на двести от огородов, встать посреди луговины в редких ромашках и бубенцах конского щавеля, приметив для ориентира иглистый куст чертополоха, то откроются сразу все четыре стороны света. И каждая будет приукрашена сиянием соответственно часу суток — рассветным или закатным, полуденным или полуночным.

Когда в августовском предвечерье, заслоня низкое солнце, облако на западе станет похоже на сизый дредноут, его восточный собрат, легкий белый, проплывет невесомо, собирая на себе, как парусный кораблик, дневной отблеск. В такой час верховой пастух гонит стадо мышастых коров на вечернюю дойку, а привязанные к колышкам козы настырно мекают, призывая хозяйку. Не дожидаясь сумерек, примется тарахтеть движок; задымится летняя кормокухня. В деревенских садах яблоки-падунцы безостановочно, как удары маятников, валятся в траву с глухим укорливым стуком…

Все это похоже на древнюю пастораль земли, неизменную от века к веку.

И все-таки именно здесь увидел впервые мир тот русский мальчик, которому было суждено пропороть небесный свод и лицезреть небо посреди дня не синим, а черным, да и сам день обогнать, поравняться с земной ночью и встретить вновь рассвет, отдаленный от заката не часами, а минутами.

Из тех следов, которые оставляла тяжелыми колесами история на клушинской земле, самым необыкновенным, бесспорно, останется след мальчугана, который учился здесь ходить. Однако его жизнь не стоит особняком; она вписалась в протяженную во времени летопись, достойную и сама по себе уважения.

Работник краеведческого музея Иван Сергеевич Герасин достал переплетенные в твердую обложку рукописи по статистике, этнографии и истории здешних мест. В первой рукописи зияла сквозная дыра, видимо прогрызенная мышами, но выцветшие чернила сберегли четкий крупный почерк. Следующие листы сохранились в целости, хотя им близко к сотне лет.

И вот что я узнала о селе Клушине.

Исторически знаменитое, некогда цветущее, и, если верить преданию, резиденция удельного князя, село Клушино лежит на отлого-гористой возвышенности в 12 верстах на северо-восток от Гжатска по старинной Волоколамской столбовой дороге. Оно расположено четырьмя слободами или улицами. На возвышении церковь.

Река Дубна берет свое начало в семи верстах и впадает в Гжать. Правая низменность сохранила название околицы. Река Дубна заимствовала свое название от дубовой рощи. Сейчас исток окружен кустарниками и молодыми березами. Дубы исчезли бесследно.

Почва суглинистая, плодородие скудное. Окружающая местность ровная, низменная. В глубокую старину на ней был древний строевой лес с непроходимыми болотами, от которых остались одни кочки и трясины.

Когда и кем основано, неизвестно. Предание говорит, что прежде называлось городком Галкином. Что в нем жили князья царского рода; указывают место суда и расправы. В горе при деревне Мясоедово будто были рудники и чеканилась монета. Село Клушино производят от имени: жил-де здесь боярин Клуш. Правда, Василий Федорович Бирюков, здешний старожил, слышал от деда несколько иначе: была когда-то женщина, укрывавшая в лесу беглых, вот ее и прозвали клушей. Сама-то она была вольная, но вокруг тесно примыкали друг к другу владения графов Каменских, князей Голициных и монастырские земли: было от кого бежать крепостным!

«В русскую историю, — сообщает старая рукопись, — занесен тот факт, что в 1610 г. гетман Жолкевский при селе Клушине разбил тридцатитысячную русскую армию, предводимую Дмитрием Ивановичем Шуйским, братом царя Василия Шуйского. В двух верстах от села к северу есть курган, на который указывают, как на памятник этой битвы, как на могилу павших. Таким образом, первое достоверное известие о Клушине восходит к началу 17 века, к временам междуцарствия».

Скупые сведения о клушинской трагедии дополняет академик С. Б. Веселовский в своей работе о предках Пушкина. Да, под Клушином, на поле боя вполне могли стоять бок о бок дальний предок поэта и еще более отдаленный пращур космонавта! Правда, последний остался бы для истории безымянным, тогда как Григорий Григорьевич Сулемша был, по словам академика, «не только дельным, но даже выдающимся воеводой». Гаврила Григорьевич Пушкин, младший брат Сулемши, тоже воевал под Клушином. Поражение решило участь царя Василия.

Если постепенно взбираться дальше по ступеням веков, имея в примете историю села Клушина, то существовал документ и 1677 года, так называемый Столбец, писанный старинной рукою под титлами и хранимый свернутым в трубку. Это челобитная крестьян о том, что клушинские попы владеют лишнею землею. Он интересен точной сословной расстановкой действующих лиц: кого Столбец величает по имени-отчеству, кого просто по имени и фамилии, а кого и уничижительной кличкой. Так, писец, важная по тем временам фигура, статистик и экономист, заносивший в свои писцовые книги полный реестр земель и имущества, назван уважительно Афанасием Семеновичем Лбянским. Низший чиновник, подьячий — современный делопроизводитель, — более кратко Игнатием Писиным. А клушинский староста — смерд, хлебопашец — пренебрежительно Андрюшкой Кирнаковым.

Но продолжим чтение изгрызенных мышами «Смоленских епархиальных ведомостей» за 1877 год, которые столь неторопливо и обстоятельно, хотя, разумеется, со многими пропусками и умолчаниями, излагают историю Клушина.

«Археологических остатков бывшего в нем княжения совершенно нет. Рассказывают, что несколько ранее 1812 года крестьяне напали на род подвала, ямы или погреба, где нашли много разноцветной одежды, совершенно истлевшей. Одежда имела форму допетровских времен, то есть кафтана или богатого зипуна. Вообще, это смутное предание: найденная одежда распадалась в пыль».

Изредка находили клады в окрестностях Клушина; монеты восходят от царя Ивана Васильевича, и не моложе 17 века. Некоторые отыскивали их, путешествуя со щупом, то есть железным прутом, который погружали в землю. Такое настойчивое верование дает намек на то, что близ села когда-то были люди, имевшие возможность прятать сокровища. Быть может, эпоху эту следует отнести ко времени удельных князей. Тем более что в Гжатском уезде остались следы бывших крепостей или замков в виде правильно округленной насыпи, на которой идет очень узкая дорога. Таких насыпей несколько, например, близ сел Колокольни, Будаева, Варганова. Все они известны под именем «жилища богатырей русских, откуда они перекликались друг с другом».

«…Разорение 1812 г. до тла истребило Клушино. При наступлении мелкие отряды французов, заходивших в Клушино для фуражирования, буквально истреблялись клушанами. Один из крестьян сторожил французов на колокольне, завидев неприятеля, ударял в колокол, бил набат, все прятались в конопли и из этой засады нападали или ждали, пока французы сложат ружья в козлы. Тела убитых французов, особенно при их отступлении, бросали в колодцы и засыпали землею».

Достопамятный 1812 год истребил документы, хранившиеся в церкви, которых, говорят, было немало. Клушино жестоко пострадало в эту эпоху, народ иначе не называет ее как «разоренье». Клушино вынесло два разорения — другое литовское, времен Шуйского.

КЛУШИНО В ОКТЯБРЕ