— И дорого он берет?
— Как когда. Во всяком случае, он совсем не такой рвач, как может показаться по его словам. Если денег на заводе нет, бывает и такой случай, он может сделать и бесплатно.
— Странно…
— Что странно?
— Если ты действительно так хорошо относишься к Касьянычу, почему же ты не хочешь пойти к нему на Новый год? Костя, наверное, уйдет в свою компанию.
— А ты?
— Меня тоже пригласили.
— Вот как! Кто? Лигия?
— Нет, один парень из нашего класса.
— Это хорошо. Это мне уже нравится. Знаешь, меня как-то все время беспокоило, что ты не можешь найти настоящего контакта со своим классом. Значит, ты идешь к этому парню?
— Ну да.
— Отлично. В таком случае я иду к Касьянычу.
Когда Костя открыл нам дверь, на лице у него было какое-то странное, грустно-загадочное выражение.
— Есть новости, — сказал он. — Только ты, пожалуйста, не расстраивайся.
— Что такое? С тобой что-нибудь случилось? — спросил папа.
— Нет, нет, — сказал Костя. — Понимаешь, тут принесли… Родька, ступай на кухню, нам надо поговорить.
— Секреты?
— Ступай, ступай!
Я пошел на кухню и стал прислушиваться.
— Только ты не сердись, — сказал Костя, — я вскрыл.
— Ну что?
— Они просто не стали рассматривать.
— Вот идиоты!
— Почему идиоты? Ты же сам виноват. Все-таки ты поразительный человек. Угробить столько времени, столько сил и вдруг ни за здорово живешь не попасть даже в число конкурентов. Неужели так трудно было выжать из себя эту неделю?
— Какая разница, — сказал папа. — Теперь уже делу не поможешь.
— Я тебе и раньше говорил.
— Да, да, — сказал папа, — ты очень дальновидный человек.
Костя вдруг обиделся.
— А почему ты говоришь со мной таким тоном?
— Каким?