Белый морок. Голубой берег: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как только прозвучал сигнал тревоги, сразу же ожил, зашевелился до этого безлюдный лесной хуторок. Без лишней суеты и шума «пугачи» выкатили на дорогу возы, впрягали в них коней, прилаживали оружие.

А примерно через четверть часа обоз, состоявший почти из двух десятков подвод, уже двигался по узкой просеке. Двигался в свой последний поход…

Как и предвидели партизанские командиры, «пугачи» до полуночи не сумели добраться до села Резня. Партизанский агент Олесь Химчук ехал на одной бричке с князем Тархановым — предводителем «пугачей» — и стал невольным свидетелем приключений, которые сопровождали обоз всю дорогу. В поселке Бордник внезапно затерялась головная походная застава. Пришлось почти час торчать в открытом поле, пока адъютант Тарханова не разыскал ее под селом Трудолюбовка. Чтобы избежать в дальнейшем подобных инцидентов, весь состав головной походной заставы пришлось заменить.

Однако и новые дозорные оказались не более сообразительными. Непривычные к ночным переходам («пугачи» рейдировали по селам только днем, а ночью преспокойнейшим образом отсыпались по глухим хуторам, нисколько не заботясь о своей безопасности), они быстро заблудились: на полевой развилке дорог, вместо того чтобы свернуть налево в направлении села Червоный Лан, вновь назначенные проводники свернули на Рутвянку. Хорошо, что вовремя обнаружили ошибку, но исправление ее обошлось слишком дорого. Чтобы не возвращаться назад (плохая ведь примета!), решено было напрямик пробираться через леса и низины в сторону Лесной Колонны. Выбраться-то они выбрались, но без одной брички и четырех «пугачей», которые неизвестно куда делись, будто в воду канули. Чтобы не задерживать обоз, Тарханов не стал их разыскивать, махнул рукой и приказал двигаться дальше.

В полночь едва добрались до Новых Воробьев, а до села Резня оставалось еще не менее восьми — десяти километров.

— С такими темпами только на кладбище, черти бы его побрали! Мерзавцы смердючие, подонки полоумные! В нужник не могут без провожатого сходить, а еще борцов за идею корчат из себя. За какое наказание послал мне всевышний таких идиотов в помощники? — свирепствовал Тарханов.

— Спокойно, князь, пока все идет как нужно, — успокаивал его Олесь, втайне радуясь, что в Резню пугачи прибудут, когда партизаны основательно приготовятся к встрече.

В резнянскую пойму, за которой притаилось в густой тьме небольшое одноименное село, обоз прибыл уже перед третьими петухами. Тарханов остановил его перед хилым мостиком через болотистую речушку и велел позвать к себе командиров отделений. Слушал Олесь, как атаман банды ставит перед ними боевое задание, и искренне удивлялся: что за примитивная говорильня? Какие-то неопределенные намеки, туманные обещания, никому не нужные призывы. Если бы Олесь не был знаком с планом операции, со слов Тарханова он ни за что не мог бы понять, зачем пригнали сюда обоз. Но еще больше удивило его то, что отделенные командиры не задали ни единого вопроса, не уточнили ни сил противника, который будет прорываться через село, ни своих позиций, ни сигналов для связи. Они лишь тяжело сопели да бесцеремонно сплевывали песок с зубов, и со стороны казалось, что здесь собрались не сообщники, а заклятые враги, ненавидящие не только друг друга, но и самих себя.

Наконец переправились на противоположный берег. У Олеся будто гора с плеч спала: с одной стороны западня закрылась наглухо! Ведь по плану их операции со стороны Змиева вала еще днем к речке Резня была выслана усиленная боевая группа во главе с Кириллом Колодяжным, которая должна была пропустить «пугачей», на правый берег, а потом оседлать дорогу, чтобы перекрыть им плотным огневым заслоном единственный путь к отступлению. И те двое «пугачей», которых Тарханов оставил для охраны моста, будут уничтожены первыми.

Вступив в село, Тарханов сразу же принялся распоряжаться, кому идти в разведку, кто должен перегородить возами улицу, ведшую к клубу, как разместить засаду. И никто из них не мог даже предположить, что в это время партизанский гонец уже мчится по ночным полям в Малин, чтобы сообщить словакам, какие гости «пожаловали» в Резню.

Не успели «пугачи» выпрячь и отвести в безопасное место лошадей, тем более не успели они занять боевые порядки, как издали донесся глухой протяжный взрыв. И такой мощный, что даже земля вздрогнула под ногами.

— Все! В Малине уже началось!.. — радостно воскликнул Олесь. — Теперь не больше чем через час можно ожидать гостей.

И, как бы в подтверждение его слов, донесся отзвук второго взрыва, потом — третьего… И вдруг «пугачей» будто кто-то подменил. До этого молчаливые, какие-то задеревенелые, они внезапно засуетились, зашумели. Неизвестно откуда молниеносно распространился слух, что к селу приближается армия самого Калашника.

Олесь догадался, что это партизанские ездовые подкатили к окраинам две подводы с взрывчаткой, чтобы через некоторое время словаки «отбили» ее у злоумышленников, которые, мол, «напали» на пристанционные малинские склады, но в то же время Олесь побаивался, что среди «пугачей» может подняться настоящая паника и они начнут убегать отсюда еще до прихода стрельцов сотника Стулки. Поэтому и обратился к Тарханову:

— Да что это в самом деле происходит? Если мы дадим партизанам преждевременно обнаружить себя, тогда прощай, Калашник!..

— Э, те-те-те… — передразнил его не на шутку перепуганный главарь банды. — Со стороны всегда легко давать указания. Я попросил бы вас не вмешиваться не в свои дела! — Но все же отдал приказ всем занять боевые позиции и соблюдать тишину.

Над селом повисла предрассветная тишина. Притаившись в своих укрытиях, «пугачи» не заметили, как на землю ступил погожий рассвет.

— А вы уверены, что Калашник будет отступать именно сюда? — спросил Тарханов Олеся, когда совсем рассвело.

— Вам бы об этом у спецов «Виртшафта» спросить…

Уже совсем развиднелось, когда конная разведка доложила: со стороны Малина приближается обоз каких-то подвод. Олесь заметил, как у Тарханова зловеще сузились глаза, шнурком вытянулись побледневшие губы. Будто гончая, кинулся он на околицу села, где по обочинам улицы были размещены засады. Олесь — следом за ним. До боли в глазах всматривались они в сиренево-сизую мглу на горизонте, однако, кроме двух пароконных подвод на обочине полевой дороги, никакого обоза не заметили. И подводы эти сиротливо стояли, брошенные погонщиками.

— Что бы это должно означать? — ни к кому не обращаясь, спросил Тарханов.

— Сейчас узнаем. Дробаха, коня! — рявкнул адъютант, обращаясь к одному из разведчиков.

Не становясь ногой в стремя, он легко вскочил в седло и, огрев гнедого, крикнул на ходу:

— В случае чего прикройте огнем!

Один Олесь знал, что адъютанту не понадобится огневое прикрытие, потому что партизаны по приказу Ксендза, оставив на видном месте эту приманку, сразу же возвратились к Змиеву валу.

И в самом деле, минут через пятнадцать адъютант с гиком и присвистом пригнал подводы в село. Пугачи всем скопом бросились потрошить груз на телегах. С удивлением они обнаружили там бурку, рюкзак с харчами, а главное — ящики с взрывчаткой под брезентом.

— Вот это трофеи! Вот это улов!.. — послышались выкрики. — Точно, партизанское имущество!.. А ну, присмотритесь-ка повнимательнее, братва, может, большевики с перепугу и штаны оставили…

Олесь подошел к Тарханову и сказал негромко:

— Не нравятся мне эти трофеи. Боюсь, что калашниковцы заметили нас и обошли село стороной.

У того конвульсивно задергалась левая щека. Он изо всех сил рявкнул на «пугачей», приказал своему заместителю проверить боевые порядки, а сам, насупленный и хмурый, быстро зашагал назад. Лег на бричке, заложил руки под голову и уставился в чистое небо. Какие мысли его сейчас обуревали, Олесь, конечно, не ведал, однако интуитивно чувствовал: что-то насторожило, зародило сомнения у князька.