Белый морок. Голубой берег: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Неужели вы думаете, что в «Виртшафте» засели глупцы, которые ставят перед вами абсурдные, неразрешимые задачи? Могу со всей ответственностью заверить: прежде чем посылать меня сюда, там тщательно все взвесили, проанализировали и предусмотрели. Агенту при штабе Калашника поставлено категорическое требование: разведать и донести о маршруте отступления партизан из Малина. Его сообщение вы будете иметь… — Олесь выразительно посмотрел на часы. — Думаю, очень скоро будете иметь.

— Так вы сразу бы об этом сказали! Это же коренным образом меняет суть дела.

Тем временем они достигли опушки леса. Из-за ближайших зарослей навстречу им выскочил кряжистый, по-опереточному одетый детина, антрацитовой чернотой глаз и роскошностью усов похожий на цыгана. На голове у него красовалась щегольски сбитая набекрень кожаная фуражка с ярким красным бантом вместо кокарды, на могучих плечах поблескивала кожанка, перехваченная крест-накрест ремнями и пулеметными лентами, на груди болтался бинокль, а на широком поясе был настоящий арсенал — маузер, кинжал, две гранаты, фляга. «Балаганщик!» — мысленно окрестил его Олесь.

— Кто такой? — приблизившись, гаркнул он недружелюбно хриплым голосом, ткнув пальцем в Олеся.

— Личный представитель рейхсамтслейтера Рехера, — поспешил ответить Тарханов и остановил подводу. — Кстати, его родной сын…

«Балаганщика» будто кнутом стеганули по ягодицам. Слегка подскочив, он щелкнул каблуками, вытянулся, поднял зачем-то к козырьку толстую, словно валек, ладонь, а вот отдать рапорт или хотя бы представиться у него явно не хватало находчивости.

— Товарищ Процько, как мы его именуем в рейде, — пришел на помощь «балаганщику» Тарханов. — Пан Рехер лично определили мне его в заместители… Кстати, я могу поделиться вестями, которые вы привезли?

— Если находите необходимым.

Подхватив «балаганщика», двинулись по лесной просеке. Тарханов потихоньку начал излагать своему заместителю предложенный центром план ночной операции, а Олесь от нечего делать что-то напевал себе под нос. И одновременно внимательно прислушивался к беседе между «пугачами». Не проклюнется ли в их голосах нотка сомнения?

— Так это же нам дар небесный! — вдруг так огрел себя по коленям кулачищами «балаганщик», что даже кони всполошились. — Наконец настоящее дело подворачивается! А то носимся как полоумные по селам да языки чешем…

Вскоре добрались до запустелого лесного хуторка. Олесь еще издалека заметил целый обоз замаскированных ветвями возов, коней под навесом с драной кровлей, а вот ни одной живой души даже напоказ не было. «Пугачи» то ли спали, то ли разбрелись куда-то.

— Прошу предоставить мне возможность связаться с центром, — заявил Олесь Тарханову, как только они въехали на подворье давно покинутого жилища. — Я должен немедленно связаться с «Виртшафтом»…

Князек понимающе закивал головой и направился в небольшую, похожую на баню рубленую каморку, темневшую за высоким бурьяном. Разбудил там прыщавого человека неопределенного возраста и приказал выйти в эфир. Тот без единого слова надел наушники, включил рацию и начал что-то поспешно выстукивать ключом. А Тарханов вдруг надумал переобуваться. Его явно интересовало, что будет передавать этот приблуда в Киев. И как же он был разочарован, когда Олесь велел радисту зашифровать лишь одну, абсолютно непонятную фразу: «Распускаются пригожие розы». Однако помещения не покинул.

Наступал кульминационный момент. Как и предвидели они с Ксендзом, именно он должен был обусловить общий успех или провал всей операции. Если центр под Змиевым валом откликнется на позывные «пугачевского радиста» и своими указаниями подтвердит слова Олеся, у Тарханова безусловно рассеются какие бы то ни было сомнения и дальнейшее течение событий пойдет по заранее определенному руслу. А вдруг радиоигра провалится? Что, если Парменов по каким-нибудь причинам не сумеет выйти в эфир? Или неправильно зашифрует текст ответа?… Но все тревоги Олеся оказались напрасными. Через несколько минут радист начал принимать и записывать целые россыпи цифр, а чуточку погодя радостно доложил:

— Центр приветствует своего полпреда с выходом на звиздальский меридиан. Просит передать, что «крестины» состоятся в точно определенное время, а «дары» от «крестников» лучше всего принимать в селе Резня над одноименной речкой. «Пугачам» центр желает удачи и после окончания «освящения даров» просит немедленно радировать…

Некоторое время Тарханов сидел в задумчивости, будто все еще не верил услышанному. Потом резко встал, подошел к Олесю. Заметно побледневший и очень сосредоточенный, он положил руки на плечи юноши и, не обращая внимания на радиста, горячо сказал:

— Разное бывало между нами в жизни, мой юный друг, но отныне… Выходит, мы богом сведены, и только бог нас может развести. Отныне, да будет это вам известно, я навсегда предан вам!

Олесь уже был достаточно опытным человеком, чтобы верить патетическим заверениям, а тем более заверениям такого клятвопреступника, как Тарханов. И все же он был рад, что чуть ли не самая трудная ступенька задуманной операции преодолена успешно.

— За добрые слова спасибо, но пора подумать о ночном приеме «подарков» в Резне.

Они поспешили к подводе.

— Топографическую карту! — на ходу бросил Тарханов «балаганщику».

Втроем склонились над разостланной на бричке двухкилометровкой, начали прощупывать глазами каждый квадратный сантиметр. Не без удовольствия Олесь заметил в глазах князька азартный блеск охотника, который наконец напал на свежий след давно выслеживаемого зверя.

— Все ясно! — ударил по карте ладонью Тарханов. — Из-под Малина они хотят проскочить в болотистые горобиевские леса. Но на их пути есть речка Резня. Вот здесь мы и устроим им «крестины»! Как вы думаете, Олесь, это место подходящее? — и хищно ощерил зубы.

— В оперативные дела я не вмешиваюсь. Решайте как найдете необходимым. Только, по-моему, игнорировать указание центра недопустимо. Ведь в радиограмме точно сказано: «дары», принимать в селе Резня.

— Через сколько мы сможем добраться до того села?

«Балаганщик» склонился над картой, посопел, что-то обдумывая да подсчитывая, и вскоре объявил:

— Не раньше, чем через пять часов. По прямой туда, пожалуй, верст тридцать, будет, но если учесть бездорожье и ночное время — не раньше чем через пять часов.

— Значит, пора отправляться в дорогу. Как, Олесь, созывать сбор команды для постановки боевого задания?

— Смотрите сами. Только что вы скажете «пугачам»? Не станете же разглашать военных тайн… А задачу можно поставить перед ними на месте событий.

— Тогда объявляйте боевую тревогу!