28 декабря 1950 года, Давос(Швейцария).
Стадион. Следующим по списку был Чемпион Германии — ХК "Фюссен". Их тренер Ляйневебер выбрал, в отличие от хозяев, наступательную тактику. И даже затолкали мне разок в первом периоде, но во втором немцы посыпались. Итог матча 17:1. Спасайся, кто может…
Мы вновь проверенной тройкой двинули в знакомый ресторанчик. Там уже расположилась, судя по разговорам, русско-немецкая компания. Только мы начали потягивать вкусное местное пиво, как одна из холёных женщин захрипела, открывая рот, как вытащенная из воды рыба.
Подавилась. Так и загнётся, если никто не поможет.
А никто и не помогал. Все вокруг бегали, суетились. Звали доктора.
Хотите доктора — я за него.
Я решительно встал за спиной у хрипевшей сидящей женщины. Просунул руки под мышки и крепко зафиксировал под грудью. Резко надавил кулаком внутрь-вверх и чуть приподнял женщину. Встряхнул. И так три раза.
Дама закашлялась и выплюнула маслину. Я с удивлением обнаружил, что сползшая на стул женщина теперь фиксируется в моих руках нехилой такой грудью, а её присутствующие родственники с разной долей негодования на русско-немецком начинают мне предъявлять.
Подлетевший парень хватает меня за шиворот и что-то хрипит по-немецки. Явно не рад нашей встрече. Шувалов своей лапищей приподнял этого немчика над полом, а немец то меня не поднял. Видимо, подготовка не та…
Появившийся полицейский прекратил русско-немецкие силовые упражнения, а подошедший доктор констатировал, что я с перепугу при спасении применил приём Геймлиха. И сделал всё правильно. Так, что я герой-спаситель.
Статус "Меситель женских прелестей" повышен до второго уровня.
Обстановка успокоилась и мы познакомились. Оказалось, что я спас Марию Кирилловну Романову. Княжну Императорской крови.
Немец-трясун был её сыном Карлом Владимиром, принцем Лейнингемским.
Воротник порвал, гад.
Мария Кирилловна подняла мой упавший крестик и порванную цепочку, пока я пытался застегнуть разорванный ворот рубашки.
— Володя, — молвила успокоившаяся женщина, — извинись перед господином…
Она с вопросом посмотрела на меня.
— Жаров Юрий Алексеевич. — по старорежимному отрапортовал я, по-изотовски щёлкнув каблуками, — Спортсмен из московского клуба "ВВС". А это мои товарищи (киваю на свой столик) Виктор Шувалов и Юрий Пантюхов. Прошу простить меня за резкость при оказании помощи.
Княжна, качая головой, с улыбкой поправляет руками сильно перекошенный лиф платья и спрашивает:
— Юрий… А откуда у Вас этот крестик? Наш ювелир делал такие только для Императорского дома.
— Я получил его в подарок от Марии Колывановой. Её бабушка была настоятельницей Марфо-… Печёрской, кажется Обители. Валентина… Гордеева, кажется…
— Настоятельница Марфо-Марьинской Обители, — поправляет меня Великая Княжна, — Я слышала, что она была крестовой сестрой Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны…
— Да, — припоминаю я, — Это крестик Княгини…
Мария Кирилловна ещё раз посмотрела на вещь из своей юности. Словно вспомнив что-то, произнесла:
— А про отца этой Валентины Сергеевны говорили всякое. И то, что этот губернатор Ушаков в молодости был очень похож на моего деда Александра Второго. А к маме этого будущего губернатора фрейлине Тарбеевой был весьма вхож мой прадед Николай… Так, что, может быть, в жилах вашей Марии… как? Колывановой?… течёт императорская кровь. Не удивлюсь. — Протягивает мне крестик и повторяет. — Не удивлюсь…
Тут, вероятно, слуга Княжны протокольным голосом сообщает:
— Иоанна Болгарская с сыном Симеоном Вторым, царём болгар, и дочерью принцессой Марией Луизой.
Оба-На!
Возвращаюсь за свой столик в лёгком офигении. "Голубокровные" группы удаляются в отдельный зал.