Последыш: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Удачное расположение..." — Бармин подошел ближе и заглянул в минивэн.

Сам он находился во тьме, но автомобили в колонне светомаскировку не соблюдали. Фары-то были выключены, но машины стояли "под парами", а это значит, с зажженными габаритными огнями. Да еще практически в каждой второй была включена подсветка салона.

"Расслабились ребята..."

Но и то сказать, любое подкрепление из деревни или города будет двигаться именно по этой дороге, и на его пути, как понял Игорь из увиденного, была устроена засада. Метрах в ста позади замыкающего авто. Подробностей было не "разглядеть", но по ощущениям, там притаилась довольно большая группа бойцов, и, учитывая то, что Бармин видел у моста, в распоряжении этих инсургентов наверняка имелось тяжелое оружие: гранатометы, пулеметы, а, может быть, и что посерьезнее, например, минометы и базуки, не говоря уже о возможности минирования.

"Значит, придется наносить два удара, — решил Игорь, который даже не являясь военным специалистом, понимал, что замок атакован отнюдь не любителями. — Один по колонне, другой — по засаде. Тем более, что удара они не ждут".

А они, эти неизвестно кто, действительно не ожидали удара. Их здесь, у машин было человек восемь и все с автоматическим оружием, но охраняли они кортеж, что называется, спустя рукава. Вот и Игоря не заметили, а он, между тем, был уже рядом, притаившись буквально в нескольких шагах от "штабной" машины.

Дверь минивэна с его стороны была сдвинута, это боец охраны, вооруженный каким-то короткоствольным пистолетом-пулеметом, вышел на воздух покурить. Отошел к бамперу, чтобы табачный дым не попадал в салон, и, совсем расслабившись, мышей не ловил: смотрел на звезды. А внутри минивэна, в салоне, достаточно хорошо освещенном подсветкой многочисленных электронных приборов, установленных на специальных консолях, перед приемо-передающей радиоаппаратурой, сидели двое: радист и кто-то еще. Может быть, диспетчер, а может быть, и командир. Мужчины были одеты в гражданское, и у обоих на головах была надета гарнитура связи с огромными наушниками, закрывающими уши целиком. И оба одновременно что-то говорили в свои микрофоны, один на алеманском, а вот второй... Язык был отдаленно знаком Игорю, но он его никак не мог опознать, ну и не понимал, разумеется.

"Ну и кто же вы такие, милостивые государи?" — Но долго удивляться Бармин не мог, время уходило, а значит он должен был действовать.

Покуривавшего у машины бойца охраны, Игорь снес одним выстрелом из своего "чекана". Выстрел прозвучал, как гром среди ясного неба, но реагировать на него было поздно. Бармин сразу же ударил огнем. Первый бросок, и девять машин вспыхивают практически одновременно, второй — и геенна огненная раскрывается на том месте, где укрывалась засада.

"Как бы лес не поджечь, — мимолетно подумал Игорь, но думать об этом было рано или, напротив, поздно. Бой еще не закончился, и Бармин "побежал" дальше. Он не стал ждать, пока рванет бензин, но воспользовавшись накрывшей людей волной замешательства, вскочил в салон штабной машины, схватил в охапку двух находившихся в ней мужчин и сходу "перешел" на берег озера.

Прыжок — а переход, как всегда, был мгновенным, — получился зачетный. Прямо из салона минивэна на четыреста с гаком метров на северо-запад, как раз к яблоневому саду Моховской фермы. Место тихое и в меру безопасное. Во всяком случае, Бармин посчитал его таковым, учитывая обстоятельства. И это был очевидный плюс: и то, что мгновенно, и то, что больше чем на четыреста метров. Еще в плюсе была информация о том, что телепортация возможна даже из замкнутого пространства и, что характерно, через броню. Машинка-то была не простая, а бронированная. Не лишь бы как. Заодно выяснились и кое-какие граничные условия: объем "пространства переноса" оказался, прямо скажем, маловат. Две женщины, тесно прижавшиеся к Игорю перед самым прыжком, перенеслись вместе с ним, как нечего делать. А вот с захваченными им в плен инсургентами так не получилось. Одного, который поменьше и потише, перенесло нормально. Зато второго, не вовремя попытавшегося оказать Игорю посильное сопротивление, изрядно покромсало. А нечего было выделываться и растопыриваться, тогда бы не оказался "за бортом". Неудачнику оторвало левую руку по локоть и обе ноги почти до колен. Больно и крови много, да и зрелище не аппетитное, но это бы еще как-нибудь. Раны перевязать, скорую вызвать и вуаля — в больнице бы откачали. Но он болезный еще и выгибался, откидывая голову назад. Вот ему полчерепа и "спилило", а с такими ранами уже не живут. В общем, прыжок этот Бармина многому научил, да и напугал изрядно. А что, если бы на месте этого недоумка оказался кто-нибудь из его девушек?

Подумав об это, Бармин едва не впал в истерику. Но с приступом, слава богам, справился довольно быстро, и, решив, что, если будет занят делом, некогда станет фантазировать, взялся за уцелевшего. Этот крепенький мужичок под пятьдесят, скорее всего, являлся координатором операции или бери выше. Одет в хороший костюм, носит очки и галстук и вооружен как-то смешно. Револьвер тридцать восьмого калибра в наплечной кобуре скрытого ношения. Одним словом, не боевик. Но, если так, то мозги этого типчика были обременены многими и многими знаниями, из которых проистекали его личные печали.

Впрочем, начиналось все мирно. Бармин задал незнакомцу несколько вполне очевидных вопросов, — имя, национальная принадлежность и причина наезда, — но в ответ получил лишь набор отмазок: "Нихт ферштейн", "Я вьяс не понимать" и "Не размовляю вашу мову". И лопочет, гад, что-то по-итальянски. Дескать, "швамбранин я, в магазин за колбасой вышел". Раздосадованный упертостью единственного оставшегося в живых "языка", не желавшего даже назваться по-человечески, — ну какой из него, на хрен, Джузеппе? — Игорь сломал террористу пару пальцев на левой руке, поставил синяк под глазом и пустил юшку, свернув на бок нос, но пленный оказался тем еще жуком. Молчал гад, а время уходило. Стрельба в замке все еще не утихла, за березовой рощей все горело и взрывалось, да еще и девчонок не хотелось оставлять надолго одних. Иди знай, кого и когда понесет в ту сторону, или что туда прилит. Оно конечно, обе умеют ставить щиты, но сердце было неспокойно. В общем, Бармин был на нервах, и то, что произошло в следующие несколько минут можно было объяснить лишь его общим взбудораженным состоянием, неопытностью в подобного рода делах и начинавшей овладевать им паранойей, помноженной на совершенно простительный в такой ситуации гнев.

В общем, Бармин орал и матюгался, одновременно тряся, как липку, взятого за грудки мужчину и требовал от него ответов на свои вопросы. Но злодей, мать его так, только мычал что-то нечленораздельное разбитыми губами и хрюкал, как бывает у людей при насморке, пытаясь остановить идущую носом кровь. И в какой-то момент Игорь попросту потерял над собой контроль, и то, что произошло дальше, помнил смутно, словно действовал во сне или трансе. А когда очнулся, оказалось, что он уже знает ответы, как минимум, на часть своих вопросов, и, поскольку оппонент его допроса не пережил, но цельность костей и шкуры при этом сохранил, приходилось признать, что каким-то образом Бармин "взломал" его мозг, чего бедолага пережить уже не смог. И все про все, если верить равнодушно отсчитывающим время часам, заняло у Игоря две минуты или, может быть, чуть больше, но ненамного. Способность это была явно новая, прежде известная ему только по книжкам и фильмам фэнтези, и, видимо, смертельно опасная для тех, к кому ее применяют.

Можно было, конечно, предположить, что, изучив этот странный дар и хорошо потренировавшись на "мышах", он найдет способ минимизировать ущерб тому, чьи мысли взялся "читать". Однако в данный момент Бармин был совершенно истощен физически и опустошен психически, — из чего следовало, что "взлом" потребовал от него буквально нечеловеческих усилий, — и заниматься дедукцией, анализом и прочим всем был просто не в силах. Его пошатывало, перед глазами плыло, а в голове стояла взбаламученная "ураганом" муть. В таком состоянии не то что воевать, жить не хотелось и не моглось. И все-таки Игорь вспомнил о девушках и хотел было прыгнуть прямо к ним, однако у него, на счастье, нашлись остатки сил, и он смог сообразить, что, во-первых, не факт, что допрыгнет, а во-вторых, что нельзя оставлять голову Клауса Бека полицейским и всяким прочим дознавателям в целости и сохранности, поскольку никому не следует знать, что произошло с мозгами бедняги. Поэтому сначала Бармин расстрелял голову инсургента из своей ужасающей помпушки, а затем поплелся пешим ходом к "сиреневому лабиринту".

Идти было недалеко, всего каких-то полкилометра, но ноги были ватные, и расстояние, которое в обычное время Бармин играючи пробежал бы минут за пять-шесть, он преодолевал целых двадцать минут с довеском. Но все-таки пришел, нашел девушек, забившихся от греха подальше в самую глухую часть лабиринта, и как раз в этот момент в замке перестали стрелять. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня, все еще бушующего за березовой рощей и далекими криками людей.

— Живы? — спросил Бармин, тяжело опираясь на свой смертоубойный "чекан".

— Мы-то живы, — с каким-то странным выражением произнесла Варвара, а в следующее мгновение они с Еленой, словно, с цепи сорвались. Набросились на несчастного Игоря, повалили на землю и стали, заливаясь слезами и идиотским смехом, целовать его и обнимать, не забывая между делом ощупывать на предмет медицинского освидетельствования. То есть, попросту говоря, обе были безмерно счастливы, что он воротился к ним живой, но опасались за цельность его небезразличной им тушки. Бармин не возражал и не сопротивлялся. У него на это просто не оставалось сил. Но к чести женщин, они быстро сообразили, что "что-то тут не так", и уже через минуту взялись в четыре руки приводить его в норму.

Оказывается, местные колдуньи из аристократических семей, умели не только ставить качественные щиты и обнаруживать врагов на расстоянии. Знахарствовать и ведовать их тоже учили. И сейчас, пока одна лечила наложением рук его несчастную голову, другая — каким-то образом умудрялась "вливать" в него силу. Немного, совсем чуть-чуть, но Игорю хватило. Изменился к лучшему тонус мышц, поднялось до "терпимого" кровяное давление, и в голове прояснилось. Еще не "айс", но уже "гуд".

— Спасибо, красавицы! — поблагодарил Бармин, садясь на земле. — Вы меня, можно сказать, с того света вытащили!

Он обнял сразу обеих, — они все еще оставались рядом с ним, — и поцеловал сначала одну, потом — другую.

— А теперь, — сказал, оторвавшись от своих боевых подруг, — пойду-ка я прогуляюсь к замку. Разведаю обстановку. А вы пока подождите меня здесь.

Они находились сейчас у северного входа в лабиринт — недалеко от беседки, построенной почти у самого берега озера, и, заканчивая фразу, Бармин кивнул на этот довольно изящный бельведер из резного камня, имея ввиду в качестве пункта дислокации именно его. И вот тут вдруг сработала его недоразвитая чуйка. Игорь встал на ноги, перехватил поудобнее свой "чекан" и хотел было идти, когда в его прояснившейся голове прозвучал сигнал "Свистать всех наверх!". В общем, он почувствовал снайпера буквально за мгновение до выстрела, и единственное, что успевал сделать, это упасть на спину, заодно повалив, буквально подмяв под себя обеих девушек.

Выстрела они не услышали, но вот свистнувшую над ними пулю ощутили все трое. И первую, и вторую, если быть точным в деталях. Снайпер выстрелил два раза из винтореза с глушителем, видно, очень уж хотел достать, но что любопытно, этот был и вовсе самоубийца, поскольку стрелять в мага из лодки, дрейфующей всего метрах в пятидесяти от берега, чистое безумие. Тем более, с воды, которая уже слабо светилась в предчувствии рассвета.

Игорь скатился с охнувших при падении девушек и, не глядя, протянул руку в их сторону:

— Гоните "пластуна"! — потребовал он. — Быстро.

Сам он в это время внимательно наблюдал за снайпером, врубив для верности свое ночное зрение. Надувная лодка армейского образца, а в ней человек, сообразивший уже, что "ваши здесь не пляшут", и обернувшийся к навесному мотору. Стрелять надо было прямо сейчас, но девки, как на зло, не могли пока разобраться со своими руками-ногами, что уж говорить о штурмовых винтовках! И стрелять Бармину снова пришлось из "чекана". Целился он, разумеется, по мотору, но в эйфории удачно протекающего боя совсем забыл о бензине. Так что рвануло на славу, выбросив стрелка в холодную воду.

Игорь даже выругался матом, подумав, что убил и этого "языка", но притопший было снайпер все-таки вынырнул и завертелся на месте, пытаясь, видно, сообразить, куда ему теперь плыть. Однако отпускать его было нельзя, и, скинув ботинки, Бармин полез в воду. Увидев, что его будут брать, вражина развернулся и попер к противоположному берегу, до которого по самым оптимистическим подсчетам плыть было далеко и долго. Пятьдесят километров — не кот насрал.

"Безумству храбрых поем мы песню!" — покачал Бармин мысленно головой и тут же ускорился.

Вообще-то, Игорь плавал довольно хорошо. В детстве ходил в секцию и к десятому классу нагреб себе первый взрослый разряд по плаванию. Потом, уже в институте, тренировки забросил, — не до того стало, — но всегда и везде, когда и где возникала такая возможность, лез в воду. К регулярному же плаванию вернулся, только переехав в Америку. Об этой стране и ее людях можно сказать много неприятных слов, но по факту, человеку с постоянной заработной платой, — если она, разумеется, выше средней, — живется там весьма неплохо. А Бармин, сдав экзамены, получил лицензию на медицинскую практику и, как психиатр, зарабатывал более, чем достаточно. Так что доступ к хорошему бассейну с пятидесятиметровой олимпийской дорожкой был у него постоянно. И здесь, в империи, живя на берегу Чудского озера, он тоже плавал теперь регулярно, привыкнув заодно к холодной воде. Так что, снайпера он нагнал достаточно быстро, — где-то метрах в стапятидесяти от берега, треснул по голове, чтобы не ерепенился, подхватил хватом спасателей на водах и отбуксировал к нетерпеливо ожидавшим его около беседки девушкам.