— Спасибо! — чуть поклонился Игорь. — Так действительно будет лучше.
— Самое время задать свой вопрос, — напомнила Ольга.
— У тебя действительно есть родинка на внутренней поверхности левого бедра?
На самом деле, та родинка, которую он не раз видел в своих снах, находилась в гораздо более пикантном месте. Скажем так, еще на бедре, но так близко к главным женским достопримечательностям, что лучше использовать эвфемизм, чем нарваться на пощечину.
— Да, — ответила она после довольно долгой паузы, — у меня есть такая родинка. Надеюсь на твою скромность, Ингвар. Мне бы не хотелось, чтобы случившееся стало предметом обсуждения в обществе.
— Можешь не беспокоится. Но лично мне ты можешь объяснить, что это такое, и как это возможно?
— Это невозможно, — пожала она плечами. — Считается, что без привязки, такое невозможно. Скажи, ты... ты только видел или...
— Не надо краснеть, — попросил Игорь, увидев, как краска заливает ее лицо. — Мне самому жутко неудобно говорить с тобой на эту тему. И я, разумеется, никогда не воспользуюсь этим знанием, чтобы как-нибудь тебе навредить. Но пойми меня правильно. Я в растерянности, поскольку не только видел, если ты понимаешь, о чем идет речь, но и чувствовал.
— Мы с тобой?.. — едва не заикаясь, спросила тогда Ольга.
— Да, — кивнул он. — И не однократно.
— И ты... ты все это чувствовал?..
— Как наяву.
Так все и было: прикосновения, запахи, вкус ее пота, жар тела. Он чувствовал все, как наяву, и, разумеется, все помнил.
— Ничего не понимаю, — призналась девушка, уже едва сдерживая слезы. — Этого не должно было случиться! Никак не должно!
— Но случилось, — внес Игорь ясность. — Может быть, объяснишь мне теперь, что это такое, и почему этого не должно было случиться именно со мной?
— Поклянись, что никому не расскажешь! — потребовала тогда Ольга.
Судя по всему, она уже поняла, что отговорками здесь не отделаешься, и что-то ей все равно придется ему рассказать и объяснить.
— Клянусь молниями Всеотца! — заверил ее Бармин, догадывавшийся о ее колебаниях и об их причинах.
— Может быть, лучше на кресте?
— В моем случае — хуже, — поморщился Игорь.
— Ладно тогда... — Она отвела взгляд и первым делом извинилась:
— Прости меня за эти сны. Сама не знаю, что на меня нашло.
"Что нашло, можно предположить, — прикинул в Игоре Викентиевиче психиатр с многолетним стажем. — Но все остальное... Бред какой-то!"
"Наведенные сны — бред, а магия, значит, не бред? — возразил он себе. — Левитация, телепортация, файерболы эти сраные — это нормально?"
— Ольга, — сказал он вслух, — ты извини меня, конечно, но тут есть один деликатный вопрос, не прояснив который, мы не сможем двигаться вперед. Я думаю в этом феномене замешаны чувства. Я прав?
— Сейчас чувства, — больным голосом ответила ему девушка. — Раньше — только корысть.
— В каком смысле?
— Мне надо было тебя в себя влюбить, — призналась княжна Кашина. — Отец велел. Анна Георгиевна тоже хотела, чтобы я за тебя замуж вышла.
"Час от часу не легче!"
— Твой отец хотел, чтобы ты стала графиней, — предположил Бармин. — Это я понимаю. Но у меня за душой гроша ломанного нет. Ни земли, ни капиталов, ничего. А титул без денег — пшик. Да и его пойди еще получи! Я пока патент на титул так и не получил.