— Нет, — медленно процедил Арвон. — Но мне кажется, вы не станете делать ничего, что могло бы повредить Медиане. Во всяком случае, у нас нет выбора. Все будут работать, даже тот вор. Конечно, за вами и за ним будут тщательно присматривать. Мы также возьмем роботов из шахты и создадим из них вооруженный отряд, пока не минует кризис.
— Как я понимаю, с этого времени вся колония будет пользоваться ускоряющим препаратом? — осторожно спросил Коррелл.
— Разумеется, мы постараемся избегать опасностей физиологического расстройства, — сказал Арвон. — И мы будем использовать препарат на пределах возможного. К сожалению, мой личный предел довольно низкий.
Коррелл вспомнил свою первоначальную беседу с Арвоном, и то, как бородач упал в конце ее в обморок. Да, этот препарат следует использовать с осторожностью. Так что преимущество все равно остается на стороне агрессоров.
Наверху начинался закат, но исчезновение слабого солнечного света было практически незаметно в ярком отраженном свете Юпитера. Но подготовительные работы продолжатся день и ночь, подумал Коррелл. И он вспомнил прошлые времена, когда трудился вот так же чуть ли не сутки напролет.
XIII
Временами Коррелл едва мог сдерживать раздражение, и это плохо сказывалось на работе с людьми. Но он был вынужден работать с людьми, на которых нельзя положиться. Он отдавал человеку распоряжение сделать что-то, что должно было занять у него час. Человек брался за дело — и на полпути достигал своего предела пользования ускоряющим препаратом, и все крайне замедлялось. Или еще хуже, он падал в обморок и несколько дней оказывался вообще бесполезен. Графики все время путались, казалось невозможным скоординировать действия рабочих групп.
Однако, через пару дней Корреллу удалось создать действенную систему. Он отследил пределы каждого человека и подсчитал, сколько часов тот может работать с ускорением. Люди с одинаковыми возможностями объединялись в команду и держались вместе, пока были способны работать.
Коррелл больше узнал о самих препаратах. Существовали разные штаммы с подобным эффектом. Существовали Ускоритель А, Б и В, а также Замедлитель А и Б. И каждый человек использовал тот препарат, который лучше переносил.
Но Коррелл обнаружил, что препараты могут использоваться разными способами. Иногда это была внутривенная или внутримышечная инъекция, иногда ингаляция газа без вкуса и запаха. Срабатывали они быстро и внезапно, причем эффект проявлялся сразу в полную силу. Эти препараты вообще не работали вполсилы, либо обработанный реципиент ускорялся до нормальной человеческой скорости, либо не ускорялся вообще. Продолжительность же действия препарата была прямо пропорциональна его дозе.
Коррелл даже начал гордиться своей работой, хотя поначалу не понимал, зачем нужны те или иные грузы, которые он поставлял. Только подслушав несколько неосторожных замечания Арвона, он понял, что выполняет его группа. Они собирали запасы сырья для наркотических ружей.
Здешний арсенал вооружения вообще не блистал разнообразием, и наркотические ружья занимали важное место среди ручных видов оружия. Их использовали на довольно близком расстоянии, не больше ста ярдов, и они не предназначались для убийства. Ружья заряжались капсулами, начиненными Замедлителем А, чью эффективность Коррелл уже не раз испытал на себе. Капсула взрывалась, окутывая цель невидимым облаком препарата. Жертва не понимала, что происходит, и, хотя окружающим она казалась почти парализованной, сама лишь ощущала, как мир проносится мимо с безумной скоростью.
Поначалу Коррелл спрашивал себя, почему, несмотря на явное недоверие Арвона, ему поручили столь ответственную работу. Но вскоре ответ стал очевиден. Он был здесь единственным человеком, нормальная скорость которого не зависела от препарата, единственный, кто мог работать день за днем в быстром темпе.
Не столь легко оказалось ответить на вопрос, а почему он сам так старается? Просто потому, что он привык много работать, и был готов предоставить себя к услугам любого, кому потребуется? Не только поэтому, ответил себе Коррелл. Просто потому, что эти люди не нападают, а защищаются. Они начали колонизировать спутник Юпитера Ганимед, который совершенно никому не был нужен, и теперь лишь просили оставить их в покое.
Но земное правительство не могло позволить себе оставить их в покое. Никакое правительство не станет терпеть иную правящую власть на своей территории — или на территории, на которую оно претендовало. А Объединенное Межпланетное правительство Земля-Марс-Венера предъявляло права на всю Солнечную систему. Следовательно, Хжелмар обязан потратить массу сил и средств, но выгнать этих людей с планеты, которая обычным людям вообще не нужна.
Возможно, это выглядело логичным с точки зрения правительства, но Корреллу казалось абсурдным. Он понял, что смотрит на все происходящее с точки зрения Медланы, и некоторое время размышлял над вопросом, не предназначены ли все его аргументы лишь для того, чтобы скрыть факт, что все это он выполняет только ради нее? Наконец, он понял, что в настоящий момент не может дать однозначного ответа, и пожал плечами. В конце концов, какая разница? Главное, что он выбрал, на какой стороне находится, и будет бороться за нее.
У Медланы тоже нашлось много работы, и они виделись редко. Однажды, когда он приехал к ней обсудить, какие ей требуются материалы, то ощутил странное чувство тревоги. Он словно ждал, что вот-вот произойдет нечто, одним махом способное решить все проблемы.
Он сказал об этом Медлане, и она рассмеялась.
— А мне было интересно, почувствуете ли вы это.
— Только не говорите, что я экстрасенс, — сказал Коррелл. — Я никогда не чувствовал подобного прежде.
— А что именно?
— Какое-то электрическое покалывание. Я почувствовал, как по коже бегут мурашки, а волосы вот-вот встанут дыбом.
— Все правильно. Все дело в электричестве. Воздух сильно ионизирован. Такое всегда происходит во время этих периодов.
— Каких периодов? — не понял Коррелл.
— Смотрите, — показала девушка.
Он осмотрел небо. Большую его часть занимал Юпитер, но Коррелл уже привык к его присутствию. Юпитер, крохотное Солнце и…
— Кажется, сейчас здесь видно слишком много спутников одновременно, — невольно воскликнул он.
— Вот именно. А, как вам известно, планеты, а также и спутники, являются гигантскими магнитами. Они слишком слабы, чтобы притягивать друг друга, но имеют значение для живущих на поверхности людей. И время от времени электромагнитные поля разных спутников и самого Юпитера пересекаются и усиливают друг друга. Так что мы еще увидим красивые полярные сияния.
— Ну, я наблюдал их много раз на Марсе, — сказал Коррелл, — и слышал, что они бывают и на Земле.
— Но здесь это нечто совсем иное, — ответила Медлана. — Ждите и полюбуйтесь.