Коррелл покачал головой.
— Они не ожидали, что вы посмеете напасть на правительственные корабли.
— Это было нашим секретным оружием, — ответила Медлана.
В рубку, усмехаясь в бороду, вошел капитан. Он двигался еще несколько убыстрение, но теперь, когда опасность миновала, и больше не было потребности в ускоряющем препарате, быстро возвращался к норме.
— Мы их обскакали, — хихикнул он. — Мы не только застали эскадру врасплох, но наш проникающий луч был мощнее. Их лучи использовали энергию ядерных реакторов. Это стандартное решение для правительственных кораблей. Наш же луч работал на более высокой частоте и обладал большей энергией, потому что мы укрепили его витаминами. Космическими витаминами, а точнее, консервированным космическим излучением. — Он поймал удивленный взгляд Коррелла. — Да, мой юный друг, мы давно научились запасать космическое излучение впрок, поэтому энергии у нас значительно больше, чем у преследователей.
— Но, вероятно, нас снова попытаются перехватить? — спросил Коррелл.
— Сомневаюсь. Правительственные корабли обычно не летают дальше орбиты Марса. Я думаю, теперь нам открыт путь к Ганимеду.
Так вот куда они направляются, подумал Коррелл. К Ганимеду, одной из лун Юпитера. Он вспомнил все, что читал в исторических книгах. Двести лет назад исследовательские корабли достигли Ганимеда, но не смогли организовать колонию на этом холодном спутнике и чуть не погибли, но смогли вернуться на Марс. И если эти люди сумели достигнуть того, чего не смогло земное правительство со всеми своими ресурсами, выходит, они гораздо способнее, чем он думал. Однако, напомнил себе Коррелл, у них были определенные преимущества. Прежде всего, они стремились достичь этой цели, чтобы просто выжить. Пока правительство не подозревало об их существовании, они могли беспрепятственно умыкнуть у него все необходимые материалы, а также использовать новейшие открытия государственных научно-исследовательских лабораторий в своих целях.
Но теперь правительство знает о них. И в скором времени, под руководством Хжелмара, оно подготовит флот, снабдит его специальным вооружением и вышлет в качестве экспедиционного корпуса. Рано или поздно, но силы Земли сокрушат эту группу, как и любую другую, посмевшую выступить против них. Даже так называемые супермены, со своими сверхвозможностями, долго не продержатся.
Он сказал об этом Медлане и не удивился, когда девушка стала энергично возражать.
— Мы сумеем защититься, — твердо сказала она. — Нам пришлось научиться этому.
— Но вы пытаетесь совершить невозможное, — настаивал Коррелл. — То, что вы медленнее, не единственное ваше неудобство. Вас гораздо превосходят численностью. В ваших колониях на Ганимеде не может жить больше нескольких тысяч людей, в то время, как население Земли, Марса и Венеры насчитывает десять миллиардов.
— Вы плохо считаете, — парировала Медлана, сверкая глазами. — Мы все готовы бороться за наше дело. А те десять миллиардов, о которых вы столь многословно рассказываете, готовы ли они пожертвовать собой ради какой-нибудь цели, или убить людей, которые никогда не вредили им?
— Откуда они знают, что вы никогда им не вредили? Когда они узнают о вашем существовании, вы будете казаться им опасными и враждебными.
— Мы создали организацию, — коротко рассмеялась Медиана, — не потому, что мы опасны, а потому, что мы в опасности. В первые годы люди из нашей группы жили настолько медленно, что их по ошибке запихивали в лечебницы. Но в этом для нас нашелся и плюс, потому что персонала для таких лечебниц не хватало, и мы смогли там развиваться безо всякого вмешательства, и в конечном счете создали свою организацию. В то время это было нелегко, но как только начало было положено, в дальнейшем мы не столкнулись с серьезными проблемами.
Коррелл подумал о трудностях, с которыми, должно быть, столкнулись медленные люди, пока искали друг друга, строили планы и работали над их воплощением. Теперь ему казалось чудом то, что они вообще смогли объединиться.
— Через некоторое время, — продолжала Медиана, — мы начали изучать преимущества, которыми обладали. Одно наше десятилетие охватывало пять ваших обычных поколений. Все так стремительно проносилось у нас перед глазами, что мы не успевали забыть уроки, которые вы нам преподавали. Например, мы увидели, что являемся лишь крайними проявлениями изменений, происходящих в обычных людях. У людей не только разная продолжительность жизни, у них различный темп жизни. По вашим собственным наблюдениям, некоторые люди мчатся по жизни и быстро сгорают, другие же едва по ней тащатся. Мы быстро поняли, что даже в рамках нашей группы темп проживания у всех различный. Некоторые жили на десятую долю медленнее, другие — на две десятых быстрее. И под влиянием ускоряющего наркотика, при одной и той же дозе одни начинают двигаться с нормальной скоростью, а другие — заметно быстрее.
— И какую пользу вам принесло это знание?
— Мы развили то, что вы могли бы назвать историческим смыслом. Мы стали отслеживать события и экстраполировать их в будущее. Наверное, вы скажете, что среди нас появились пророки. Раз существуют люди, живущие медленнее нормальных, то наверняка появятся и другие, способные развиваться в противоположном направлении. Иными словами, мы предвидели возникновение группы Р, ваших так называемых «суперменов». Мы знали, что будем не в состоянии помешать им организоваться, но очень этого не хотели. Мы были заняты, защищая себя, но смогли заранее принять некоторые меры, чтобы супермены не сильно нам навредили.
— Однако, рано или поздно, вы окажетесь перед ними беспомощными.
— Вы не осознаете их слабость, — нетерпеливо сказала Медлана.
— Как ни парадоксально, она кроется в их силе — в том, что они настолько быстрее и поэтому, очевидно, сильнее нормальных людей. Люди склонны считать нас слабыми из-за нашей медлительности, и в силу этого они стали нас презирать. Но у вашего правительства с самого начала не возникло ни малейшего презрения к группе Р. Оно испугалось их и боится по-прежнему. Оно боится быстроты, с которой те действуют, оно боится скорости, с которой те размножаются. Правительство никогда не оставит в покое их колонию из-за своих страхов. Оно вынуждено предпринять шаги против них, прежде чем серьезно задумается о нас.
— Однако, поскольку группа Р выступает также и против вас… — начал было Коррелл.
— У нас с ними происходило мало столкновений, главным образом, в борьбе за ресурсы, которые и мы и они пытались заполучить у правительства…
— Более подходящим было бы слово «украсть», — вставил Коррелл.
— Возможно, это относится к ним, но не к нам, — возразила Медлана. — Мы всегда предлагали что-то в обмен. Но это не относится к делу. Фактически, как вы знаете, они не выигрывают эту борьбу. Они не просчитывают отдаленные последствия, на что подталкивает нас наша медлительность. У них проходит десять поколений за период одного вашего, и они учатся жить настоящим моментом, полагаясь на свою быстроту и способность быстро размножаться, чтобы сохранять свой род. Из-за этой переоценки своих способностей они мало занимались научными исследованиями, не считая быстрорастущих растений, которые вы наблюдали, пока побывали у них в плену. Вместо этого они рассчитывают похищать ваших ученых и заставлять своих пленников работать на них. Но ученые, как и все остальные, плохо работают в неволе. Из-за того же высокого самомнения они не работают над созданием роботов. Естественно, первые роботы любого типа имеют массу недоделок. Наши роботы тоже поначалу были плохими. Но они двигались быстро по сравнению с нами — и это их преимущество было для нас настолько важным, что заставляло продолжать тратить на дальнейшие разработки время и ресурсы. Члены же группы Р считали себя настолько выше любых роботов, что пренебрегли ими.
— Все равно, — уперся Коррелл, — у них имеется преимущество, которое вам никогда не преодолеть.
— Вы неисправимы, — покачала головой Медлана. — Разве вы не понимаете, что роботы тоже способны быстро воспроизводиться? Прямо сейчас мы строим новый завод по выпуску роботов. Когда он будет готов, численность наших роботов станет стремительно расти. Они терраформируют Ганимед и сделают нас неуязвимыми к любым атакам.
Медлана нарисовала такую убедительную картину непобедимости своей организации именно исходя их ее слабости, что Коррелл, несмотря ни на что, почувствовал, что она его впечатлила. По крайней мере, он согласился, что ее расу будет трудно завоевать. Но со смешанными чувствами продолжил размышлять над этим.