Техник в комнате наблюдения, который до этого удостоил нас взглядом лишь для того, чтобы проверить наши пропуска посетителей, нажимает какие-то клавиши, и плоская телевизионная панель в допросной начинает что-то показывать. Я не могу разобрать, что это, однако эта же запись крутится сейчас на отдельном экране здесь, в студии. Я никогда не видела того, что зафиксировано в этом файле, однако мне сразу же очевидно, что это нечто… ужасное. И знакомое.
Это видео снято в гараже Мэлвина еще до того, как была сломана стена. До того, как его тайны выплыли наружу. Я узнаю́ всё, вплоть до плетеного овального коврика на полу.
На коврике стоит девушка со связанными руками, на ее шею наброшена петля из металлического троса, и на какое-то жуткое мгновение я возношу Господу благодарность за то, что на сей раз это не сестра Сэма. Мне кажется, это сломило бы его.
Камера крупным планом показывает лицо девушки, и Люстиг ставит запись на паузу. Красивая блондинка с огромными глазами, полными мольбы и ужаса. Я узнаю́ ее. Это четвертая жертва моего мужа, Анита Джо Марчер.
– Время от времени наши люди натыкаются на какое-нибудь реально жуткое дерьмо, – обращается Люстиг к Саффолку. – Мы все знаем о детском порно – и да, мистер Саффолк, мы изъяли все ваши телефоны, планшеты и компьютеры, рабочие и домашние. Мы намерены распотрошить все, на чем оставлены ваши цифровые следы. Этот корабль обогнул весь земной шар. Ясно?
Саффолк ничего не говорит, однако кивает. Вид у него снова бледный, потерянный и совершенно беспомощный. Я пожалела бы его, если б не видела под его жалкой оболочкой яростного демона. Если б все еще не ощущала сокрушительную хватку его пальцев на моем горле.
– Так скажите мне, откуда вы взяли данное видео, – продолжает Люстиг. – Оно не соответствует вашим обычным извращенным вкусам.
– Я не знаю, – мямлит Саффолк. Но я опознаю́ то, как он опускает подбородок, то, как его глаза вспыхивают жестким мрачным блеском.
– Конечно же, не знаете. К слову сказать, ваши рабочие компьютеры чисты, но – вот забавно! – мы нашли это видео на USB-носителе в вашем рабочем столе. Вы иногда просматривали его на компьютере, когда в одиночку оставались на ночную смену, верно? Вы просто хотели держать его под рукой на тот случай, если вам станет скучно, Карл?
Подбородок Саффолка ходит вверх-вниз, словно он жует что-то, не разжимая губ, снова и снова. Он не моргает. И не отвечает.
– Может быть, вы пока не думали об этом, но либо вы отправляетесь в тюрьму по обвинению в хранении и распространении детской порнографии, либо начинаете играть в сотрудничество со следствием – так, будто от этого зависит ваша жизнь. И начинаете сейчас же, приятель. С этой минуты. Итак, откуда у вас это видео?
Саффолк неожиданно смотрит в сторону, потом поднимает взгляд на камеру.
– Она нас видит?
– Кто?
– Она.
Люстиг ничего не отвечает. Саффолк не сводит взгляд с камеры, и мне кажется, что я нахожусь в допросной, в полушаге от него.
– Ты долбаная сука, – говорит он. – Ему следовало убить и тебя тоже. Надеюсь, теперь он это сделает. Надеюсь, он заснимет все до последней секунды, потому что, если он это сделает, я заплачу́ за просмотр этого дерьма. Ты меня слышишь? Я заплачу́ за просмотр! – К финалу тирады его голос срывается на визг. Не знаю, почему он так сильно ненавидит меня, но эта ненависть обжигает мою кожу, словно кислота. Быть может, он просто поклоняется моему бывшему мужу и считает меня причиной падения Мэлвина.
Майк Люстиг не шевелится. Даже не поднимает бровь. Поза его остается открытой, свободной, расслабленной. Не знаю, как ему это удается. После того как визг умолкает, молчание тянется еще несколько долгих секунд, прежде чем Люстиг произносит:
– Когда закончите изливать свой гнев, дайте мне знать. Я могу подождать. Потому что знаете что? Не важно, кто еще в этом замешан, но здесь, в этой комнате, сидите вы, и только вы. Никого другого не ждет федеральная тюрьма строгого режима – только вас, если вы не начнете отвечать на вопросы. Так что скажите мне, где вы взяли это видео.
Саффолк молчит. Смотрит в стол. Демон вернулся обратно в свое логово, где-то глубоко внутри этого пухлого тела. Саффолк крутит пальцами, явно ощущая себя неуютно, и наконец произносит одно-единственное слово:
– «Авессалом».
– Угу, – отзывается Люстиг. – И?..
– «Авессалом» продал мне это видео. Я продаю товар им, они продают товар мне. Ну, понимаете, обменный рынок.
– Каким образом?
Саффолк приподнимает одно плечо, потом опускает, словно обиженный ребенок.
– Я заплатил биткойнами. Они дали мне ссылку.
– Значит, вы не участник «Авессалома». Вы – просто покупатель.
– И поставщик. – Он неожиданно улыбается Люстигу пугающей улыбкой. – У меня есть скидка.
– И что вы им поставляете?
– Вы сами знаете. – Саффолк снова пожимает плечами. – Ретушированные фото. Отредактированные видео. И все такое.