Одни из них во время бегства были убиты, другие взяты в плен; а некоторые бежали в горы. (9) У взятых в плен как все остальное тело, так и голова были покрыты густыми волосами, а ногти у них были как звериные когти. По словам Неарха, этими ногтями они пользовались как железным инструментом, прокалывали и раздирали ими рыбу и разрезали ими деревья, которые помягче; другие же деревья они рубили острыми камнями, так как не знали железа. В качестве одежды они носили звериные шкуры, а некоторые — и толстые кожи больших рыб.
25.
(1) Тут греки вытащили корабли на сушу и починили те из них, которые в чем-либо пострадали. На шестой день они отправились в дальнейший путь и, проплыв около 300 стадий, прибыли в местность, которая была крайнею в земле орейтов; название этого места Малана[83]. (2) Орейты, которые живут внутри материка, носят такую же одежду, как и индийцы, и вооружены так же, как они; но язык у них, законы и установления — другие. (3) Длина этого плавания вдоль берегов страны арабиев — 1000 стадий с того места, откуда они отплыли, вдоль же страны орейтов — 1600. (4) Когда они плыли вдоль земли индийцев (начиная отсюда индийцев уже не было), по словам Неарха, тени отбрасывались не одинаково; (5) когда они по морю уходили далеко к югу, то и самые тени, казалось, обращались к югу; когда солнце среди дня стояло в зените, то в этих местах можно было видеть, как у предметов не было тени; (6) из звезд, которые прежде были видны высоко в небе, некоторые были совсем невидимы, другие появились у самой земли на горизонте, и те, которые прежде всегда сияли на небе, теперь то заходили, то вновь появлялись. (7) То, что здесь описал Неарх, мне кажется, не отступает от истины, так как и в египетской Сиенне, когда летом бывает время солнцеповорота (время равноденствия), показывают колодец, который в полдень не показывает никакой тени; и в Мероэ в это время все предметы не имеют тени. (8) Естественно, что и у индийцев, особенно живущих на юге, происходят те же явления и особенно в Индийском море, поскольку это море еще больше склоняется к югу[84]. Так обстоит дело с этим явлением. Больше о нем я говорить не буду.
26.
(1) За орейтами по направлению к середине материка находились гадросии[85]; их страну с трудом прошел Александр со своим войском и испытал столько тяжелого, сколько ему не пришлось испытать за весь остальной поход. Об этом я писал в своем большом сочинении. (2) За пределами гадросиев, вдоль самого морского берега, живут так называемые ихтиофаги[86]; греки плыли мимо их страны. В первый день они, снявшись с якоря около второй смены (стражи), прибыли в Багисары[87], проплыв приблизительно 600 стадий. (3) Там были прекрасная гавань и поселок Пасира, отстоящий от моря на 60 стадий. Живут в нем пасирейцы. (4) На следующий день, когда они отплыли еще раньше, они объехали какой-то мыс, сильно вдающийся в море, высокий и обрывистый; (5) выкопавши колодцы, они набрали немного довольно плохой воды[88] и простояли этот день на якорях, потому что вдоль берега был сильный прибой. (6) На следующий день они поплыли в Кольту и прошли 200 стадий. Затем, отплыв рано утром и пройдя 600 стадий, они пристали в Каламу[89]; на берегу находилась деревня, вокруг нее немногочисленные финиковые пальмы, и на них еще зеленые плоды; на расстоянии 100 стадий от берега был остров, называвшийся Карнина[90]. (7) Жители этой деревни преподнесли Неарху в качестве даров гостеприимства мелкий скот (овец) и рыб. Он говорит, что и мясо этих овец по вкусу похоже на рыбье, подобно мясу морских птиц, так как и эти овцы питаются рыбой: в этой стране нет травы. (8) На другой день они проплыли 200 стадий и пристали у берега, близ деревни, которая отстояла от моря на 30 стадий; эта деревня называлась Киссой[91], а название берега было Карбис. (9) Здесь они нашли маленькие суда; такие суда бывают у бедных рыбаков; самих же жителей они не захватили: те убежали, как только увидели подплывающие суда. Хлеба там не было, а в войске почувствовался большой его недостаток. Тогда они погрузили на суда коз и отплыли. (10) Объехав высокий мыс, выдающийся в море стадий на 150, они остановились в гавани, спокойной от волнения; тут была и вода, и жили рыбаки. Название этой гавани было Мосарна[92].
27.
(1) Когда они отплыли отсюда, по словам Неарха, проводником им в этом плавании был гадросиец Гидрак; он взялся доставить их до самой Кармании. Все дальнейшее плавание было не очень трудным и гораздо более известным вплоть до самого Персидского залива. (2) Отчалив от Мосарны ночью, они плыли 750 стадий до Баломского берега, а оттуда до поселка Барны[93] 400 стадий; там было много финиковых пальм и сад. В этом саду росли мирты и другие цветы, из которых жители этого поселка плетут себе венки и гирлянды; здесь они в первый раз увидели культурные деревья и людей, ведущих не совсем звериный образ жизни. (3) Отсюда они проплыли 200 стадий и остановились у Дендробос[94]; корабли остались на якоре в открытом море. (4) Поднявшись отсюда около полуночи, они прибыли к гавани Кофанты, проехав приблизительно 400 стадий; (5) здесь жили рыбаки; суда у них были маленькие и плохие. Веслами они гребут не на уключинах, как принято у греков, но как в реке, быстро ударяя с той и другой стороны челнока по воде, подобно тем, которые вскапывают землю; гавань эта была полноводная, и вода чистая. (6) Отчалив в первую (ночную) смену стражи, они пристали к Киизам[95], проплыв почти 800 стадий; здесь берег был пустынный и с сильным прибоем. Поэтому они стали на якорь и готовили себе обед на кораблях. (7) Проплыв отсюда 500 стадий, они прибыли в какой-то маленький город, расположенный на холме, недалеко от берега. (8) Заметив, что эта страна, по всем вероятиям, хорошо обрабатывается, Неарх сказал Архию, — он был сыном Анаксидота, из Пеллы, плыл вместе с Неархом и среди македонян был в большой славе, — так вот Неарх сказал ему, что им надо взять этот городок: (9) по его мнению, горожане добровольно не дадут войску хлеба; взять городок приступом нельзя; придется прибегнуть к долгой осаде; а у них уже нет хлеба. Что эта земля плодородна, об этом свидетельствует густое жнивье, которое они видели недалеко от берега. (10) Когда они так решили, то Неарх приказал остальным кораблям выстроиться как бы для плавания; Архий тоже, по его приказу, стал готовить свои суда как бы к отплытию, сам же Неарх, оставшись с одним кораблем, отправился в это время как бы для обозрения города.
28.
(1) Когда он подъехал к стенам, горожане дружелюбно вынесли ему из города дары гостеприимства: тунцов жареных на сковородах (они были крайним народом ихтиофагов и, по-видимому, первые из них жарили рыбу, а не ели ее сырой), немного лепешек и фиников. (2) Неарх поблагодарил их за эти подарки и сказал, что хотел бы осмотреть город; они разрешили ему войти. (3) Когда он вошел в ворота, он велел двум стрелкам захватить этот узкий проход, сам же с двумя другими и с переводчиком взошел на стену, которая была на этой стороне, и дал Архию и бывшим с ним условленный сигнал; Архий, поняв его, выполнил приказ, как было договорено. (4) Увидев знак, македоняне быстро пристают с кораблями к берегу и со всей стремительностью прыгают в воду; варвары, пораженные случившимся, бегут за оружием; (5) между тем толмач, бывший с Неархом, стал громко объявлять, чтобы они дали войску хлеба, если хотят сохранить город невредимым. Те стали говорить, что у них хлеба нет, и одновременно бросились к стене; но стрелки, бывшие с Неархом, поражая их стрелами с более возвышенного места, легко оттеснили их. (6) Когда они поняли, что город уже взят и только еще не [разграблен и они не] обращены в рабство, они стали умолять Неарха взять и погрузить весь хлеб, какой у них есть, но не губить города. (7) Неарх велел Архию захватить ворота и стену около них, а сам послал вместе с горожанами людей посмотреть, без обмана ли жители показывают свой хлеб. (8) Они показали много молотой муки из жареной рыбы, пшеницы же и ячменя мало; и действительно, хлеб у них из рыбьей муки, а хлебом из зерна они пользуются, как приправой. (9) Когда они показали все свои запасы, то греки, запасшись провиантом, выехали в море и стали на якоре у мыса, который местные жители считали посвященным солнцу; название этого мыса — Багия[96].
29.
(1) Отчалив оттуда около полуночи, они проплыли около 1000 стадий до гавани Тальмены, с хорошей стоянкой; оттуда они плыли до пустынного города Канасиды, отстоящего от Тальмены стадий на 400. Там они нашли вырытый колодец; вокруг росли дикие финики. Срубив их верхушки, они ели их сердцевину[97]: (2) хлеба у войска уже не было. И уже страдая от голода, они плыли день и ночь и пристали к какому-то пустынному берегу. (3) Неарх, боясь, как бы они, выйдя на берег, упав духом, не разбежались с кораблей, держал здесь корабли на якоре в открытом море. (4) Отчалив дальше, они пристали к Канате, проплыв около 750 стадий. Тут берег ровный и мелкий и небольшие каналы. (5) Проплыв отсюда около 800 стадий, они остановились в Таоях[98]; на берегу были маленькие и бедные деревни; люди бросили свои жилища. Греки нашли здесь немного хлеба и фиников; они убили тут семь брошенных здесь верблюжьих самок и питались их мясом. (6) Отчалив на рассвете, они проплыли 300 стадий и пристали к Дагасейре; эти места заселяли какие-то кочевники. (7) Отчалив отсюда, они, двигаясь без отдыха целую ночь и день, проплыли 1100 стадий и миновали земли ихтиофагов, где они испытали столько страданий из-за недостатка в продовольствии. (8) К земле они не пристали, так как у берега на большом пространстве был сильный прибой, а стали на якоре в открытом море. Длина пройденного ими пути вдоль страны ихтиофагов была немного больше 10000 стадий[99]. (9) Эти ихтиофаги («рыбоеды») питаются рыбой, откуда у них и самое название; немногие из них занимаются рыбной ловлей; некоторые из них строят для этой цели суда и знают искусство рыбной ловли; но большую часть добычи дает им отлив. (10) Некоторые для этой цели имеют специальные сети, большинство из них величиною до двух стадий; они плетут их из волокна финиковой пальмы, ссучивая эти волокна, как лен; (11) всякий раз, когда море уйдет и земля обнажается, там, где голая земля, по большей части рыб не остается; где же есть углубления и где вода остается, тут-то и бывает очень много рыбы, большей частью мелкой, но бывает и более крупная. Закинув сети, они вытаскивают рыбу. (12) Самую нежную они поедают сырой, как только вытащат из воды; ту, что покрупнее и пожестче, они сушат на солнце; когда эта рыба совершенно высохнет, как зажаренная на огне, они размалывают ее, делают из нее муку и приготовляют хлеб; а некоторые пекут из этой муки тонкие лепешки. (13) Их скот также ест сырую рыбу, так как их страна лишена лугов и не имеет травы. (14) Они ловят здесь очень много крабов, улиток и раковин; соль сама собой родится в этой стране[100]; …и из них они делают масло. (15) Для тех из них, которые живут в пустынных местностях, занимая страну, где не растут деревья и нет никаких культурных плодов, — для тех все питание заключается в рыбе. Немногие из них засевают маленькие участки земли и пользуются полученным зерном и хлебом, как приправой к рыбе, так как хлебом для них служит рыба. (16) Дома себе они строят следующим образом: самые богатые из них, всякий раз когда море выбросит на берег кита, собирают его кости и пользуются ими как деревянными шестами; из более плоских костей они делают двери. Большинство же, кто победнее, делают себе дома из костей обыкновенных рыб[101].
30.
(1) В дальнем океане водятся огромные киты и гораздо более крупные рыбы, чем в нашем Средиземном море. (2) Неарх рассказывает[102], что когда они плыли из Кииз, на рассвете они увидели, что вода в море высоко бьет кверху, поднимаясь как бы силою какого-то воздуходувного меха. (3) Испуганные этим моряки спросили проводников на кораблях, что это такое и отчего это явление; они же ответили, что это киты: плывя по морю, они выдувают воду кверху. Гребцы так испугались, что у них из рук выпали весла. (4) Тогда сам Неарх, проезжая по всей линии кораблей, обращался к людям со словами ободрения и воодушевления; и тем, мимо кого он проезжал, он приказывал повернуть нос корабля во фронт, как бы для сражения, и, поднявши боевой крик, среди шума воды частыми и сильными ударами весел производить возможно больше шума. (5) Они ободрились и все вместе, как было приказано, двинулись против китов. Когда они уже приближались к этим животным, они подняли воинский крик, сколько у них хватило голоса, стали трубить в трубы и производить насколько возможно больший шум греблей, (6) И вот киты, которые виднелись уже у самого носа судов, испуганные шумом, опустились в глубину и, немного позднее вынырнув за кормой, держались на поверхности и вновь выкинули кверху большую струю воды. (7) Тут среди моряков поднялся шум приветствий при этом неожиданном спасении, и раздавались похвалы смелости и мудрости Неарха. (8) Некоторые из этих китов, когда начинается отлив, захваченные на мелях, остаются там; иные из них выкидываются на землю сильными бурями; там они загнивают и погибают, и когда распадается их кожа и мясо, остаются кости, которыми люди пользуются для постройки домов. (9) Кости их ребер служат для этих зданий как бы большими балками, а кости поменьше употребляются как стропила; кости от их челюстей употребляются как двери, так как многие из этих китов достигают величины до 25 саженей.
31.
(1) Когда Неарх плыл мимо страны ихтиофагов, он услыхал рассказ о некоем острове[103], который лежит от этого материка на расстоянии около 100 стадий и на котором никто не живет. (2) Местные жители говорили, что он посвящен солнцу и называется Носала и что никто из людей не хочет приставать к нему; а кто по неопытности подойдет к нему, тот навсегда исчезает. (3) Неарх рассказывает, что у них один легкий корабль с экипажем из египтян исчез недалеко от этого острова и что лоцманы утверждали, что все они, как и всякий, кто по неведению приставал к этому острову, пропали. (4) Неарх посылает тридцативесельный корабль объехать вокруг этого острова, приказав не высаживаться на этот остров, но, плывя мимо него в непосредственной близости, громким криком вызывать (пропавших) людей, называть по имени кормчего и всякого другого, чье имя известно. (5) Когда никто не отозвался, он, по его словам, поплыл на этот остров; он заставил матросов пристать к нему, хотя они очень не хотели; он вышел на берег сам и доказал, что все эти рассказы об острове — пустые сказки. (6) Он говорит, что об этом острове он слыхал и другой рассказ: будто бы на нем жила одна из Нереид — имени этой Нереиды не называли — и всякого, кто приближался к этому острову, она заставляла совокупляться с собой и затем, обратив его из человека в рыбу, выбрасывала в море. (7) Раздраженный за это на Нереиду, Гелиос приказал ей выселиться с этого острова; и она обещала, что покинет этот остров, но просила, чтобы он (прекратил) ее чары; и Гелиос ей обещал. (8) Тех же людей, которых она обратила в рыб, он, пожалев, вновь из рыб обратил в людей; будто бы от них и пошел род ихтиофагов — рыбоедов — и остался до времени Александра. (9) Я лично не хвалю Неарха за то, что он, обличая все эти рассказы как лживые — а их не трудно было обличить, — злоупотребляет и временем и своей мудростью: я считаю жалким делом читать обо всех этих старинных сказках и затем (видеть), как их опровергают как ложные.
32.
(1) Выше ихтиофагов вглубь материка живут гадросии, занимая неплодородную и песчаную землю. Здесь много тяжелого пришлось перенести и войску Александра и ему самому, как я об этом передавал в другом моем повествовании. (2) Когда от страны ихтиофагов флот прибыл в Карманию[104], в то место, где греки сделали первую остановку, они остановились в открытом море на якорях, так как далеко в море по всему берегу уходили подводные камни с сильным прибоем. (3) Отсюда они уже плыли не к западу, а направляли свои корабли на северо-запад. (4) Кармания, сравнительно с землей ихтиофагов и орейтов, гораздо богаче деревьями и фруктами, более обильна травой и водой. (5) Они остановились в Бадисе, населенном месте Кармании; здесь росло много культурных деревьев, кроме оливковых, много хорошего винограда и много хлебов. (6) Двинувшись отсюда и проплыв 800 стадий, они пристали к пустынному берегу. Отсюда они увидели большой гористый мыс[105], далеко вдающийся в море; этот мыс, казалось, отстоит на один день плавания; (7) люди, знающие эти места, говорили, что этот далеко выдающийся мыс принадлежит уже Аравии и называется Макета; что отсюда вывозится в Ассирию корица и другие такого же рода пряности[106]. (8) И от того берега, где на якорях в открытом море стоял флот, и того горного мыса, который они видели по ту сторону сильно выдающимся в море, простирается внутрь залив (это мнение и мое, и, равным образом, таково же было мнение Неарха), образуя, как вполне вероятно, Красное море. (9) Когда они увидели этот мыс, Онесикрит велел плыть, держа направление на него, чтобы не терпеть всяких бед, ведя корабли вдоль берегов этого залива. (10) Но Неарх ответил Онесикриту, что он глуп, если не знает, с какою целью Александр отправил этот флот. (11) Он послал эти корабли не потому, что не мог сухим путем в целости вывести все войско, но потому, что хотел точно разузнать все берега вдоль пути флота, все стоянки и острова, и если встретится какой-либо залив, проехать его весь, узнать, какие там есть приморские города, какая земля плодородна, какая пустынна. (12) Итак, они не должны уничтожать всего дела, находясь близко к концу своих трудов, не нуждаясь к тому же ни в чем необходимом для плавания. Неарх указал, что он боится, если этот мыс уходит так далеко к югу, как бы не встретиться там со страною пустынною, безводною и сожженною солнцем. (13) Это мнение Неарха[107] одержало верх, и для меня, по крайней мере, ясно, что этим предложением Неарх спас все войско: есть слух, что этот мыс и вся страна около него пустынны и страдают от крайнего недостатка воды.
33.
(1) Двинувшись от этого берега, они плыли, держась близко к земле, и, проплыв около 700 стадий, стали у другого берега; название этого берега Неоптана. (2) И опять перед рассветом они двинулись в море и, проплыв 100 стадий, пристали к реке Ананису; это место называлось Гармозией[108]. Тут все было приятно; страна изобиловала плодами; здесь не росли только оливки. (3) Тут они сошли с кораблей и с удовольствием отдохнули от многих трудов, вспоминая, какие бедствия переносили они раньше на море и в земле ихтиофагов; вспоминали пустынные местности, звероподобных людей, перечисляли все пережитые ими самими трудности. (4) И некоторые из них ушли дальше от моря вглубь материка, отделившись от войска в поисках один — одного, другой — другого. (5) Тут перед ними явился какой-то человек, в эллинской хламиде и вообще одетый, как эллин, и заговорил с ними на эллинском языке. Первые, увидевшие его, говорят, даже заплакали: настолько неожиданным показалось им после стольких бедствий вновь увидеть эллина и услышать эллинскую речь. (6) Они стали спрашивать его, откуда он пришел и кто он такой. Он сказал им, что отделился от войска Александра, что лагерь и сам Александр находятся недалеко отсюда. (7) С криками радости и шумом они привели этого человека к Неарху. Неарху он тоже все рассказал и что лагерь и царь находятся от моря на расстоянии пяти дней пути. (8) Он сказал Неарху, что покажет ему начальника этой страны <и привел его>. Неарх принял решение вместе с ним пойти к царю. (9) Затем они вернулись к кораблям. С рассветом Неарх велел вытащить суда на сушу, чтобы произвести ремонт тех из них, которые пострадали во время плавания, а также и потому, что он решил оставить здесь большую часть войска. (10) Он провел около морского лагеря двойной вал, земляную насыпь и глубокий ров, от берега реки до того берега, где у него находились вытащенные корабли.
34.
(1) В то время как Неарх все это приводил в порядок, начальник этой области, узнав, что Александр очень обеспокоен судьбой этого флота, решил, что он может получить от Александра какую-нибудь большую награду, если даст ему знать о спасении флота, и что Неарх немного позднее сам явится на глаза к царю. (2) И вот, направившись кратчайшей дорогой, он объявил Александру, что сам Неарх идет к нему от своих кораблей. Хотя Александр тогда и не совсем поверил его словам, но, естественно, очень обрадовался этому известию. (3) Но когда шел день за днем и Александр, принимая в расчет время извещения, стал думать, что он сообщил ему неправду, (4) когда посылаемые одни за другими, чтобы найти Неарха, люди, или пройдя небольшое пространство пути, возвращались назад с пустыми руками, никого не встретив, или же, пройдя дальше и заблудившись, не попадали туда, где был Неарх, и сами не возвращались, — (5) тогда Александр велел арестовать этого человека за то, что тот принес ложное известие и, вызвав напрасную радость, заставил еще сильнее почувствовать огорчение. И по внешнему виду, и по душевному состоянию ясно было, что Александр охвачен сильной печалью. (6) В это время некоторые из посланных на розыски Неарха, имея при себе лошадей и повозки, чтобы доставить его, встретились на дороге с самим Неархом и Архием, которые шли в сопровождении пяти или шести человек. (7) Встретившись с ними, они не узнали ни Неарха, ни Архия: так те были непохожи на себя, обросшие волосами, покрытые грязью, все просоленные от морской воды, с согбенным станом, бледные от бессонницы и всяких других лишений. (8) На их вопрос, где находится Александр, посланные указали им место и продолжали свой путь. (9) Но Архий, сообразив, сказал Неарху: «Я думаю, Неарх, что эти люди едут через пустыню по той же дороге, что и мы, посланные как раз затем, чтобы найти нас. (10) Тому, что они нас не узнали, я не удивляюсь; у нас такой плохой вид, что нас трудно узнать. Скажем им, кто мы такие, и спросим их, зачем они едут этой дорогой». (11) Предложение Архия показалось Неарху правильным. И они спросили их, куда они едут; те ответили, что ищут Неарха и флот. (12) Тогда Неарх им сказал: «Вот я, Неарх, а вот этот — Архий; ведите нас к Александру: мы сделаем ему доклад о флоте и о нашем походе»[109].
35.
(1) Взяв их с собой на повозки, они поехали назад. И некоторые из них, желая раньше сообщить эту счастливую весть, бегом несутся вперед и сообщают Александру, что «вот сам Неарх и с ним Архий, в сопровождении других пяти человек, едут к тебе»; относительно же всего флота они ничего не могли сказать. (2) Услыхав это, Александр решил, что они оба спаслись чудесным образом, а все остальное войско у него погибло; он не столько обрадовался спасению Неарха и Архия, сколько огорчился, что все это войско у него погибло. (3) И не успели окончиться эти речи, как явились Неарх и Архий. С трудом узнал их Александр. Когда он увидел, как обросли они волосами и в каком плохом состоянии были их одеяние и внешний вид, его печаль о погибшем войске и флоте еще усилилась. (4) Взяв Неарха за правую руку, он отвел его одного в сторону от своих гетайров и щитоносцев и долгое время плакал. (5) Потом, придя в себя, он сказал: «Хоть то, что ты и вот этот Архий вернулись к нам живыми и невредимыми, является утешением во всем этом несчастии; но скажи, как погибли флот и войско?» (6) Но Неарх, прервав его, сказал: «О царь! И твой флот невредим, и войско; мы приходим к тебе вестниками их спасения». (7) Тогда Александр заплакал еще сильнее, так как спасение войска представилось ему совершенно неожиданным; он стал спрашивать, где пристали корабли. Неарх ему сказал: «Корабли стоят в устье реки Ананиса и чинятся». (8) Александр, клянясь именем Зевса Греческого и Аммона Ливийского, сказал, что этому сообщению он радуется больше, чем известию, что он завоевал всю Азию, так как печаль о гибели флота и этого войска имела для него не меньшее значение, чем вся остальная удача.
36.
(1) Начальник этой области, которого Александр велел арестовать за ложное извещение, увидев явившегося сюда Неарха, пал к его ногам и (2) сказал: «Вот я, который сообщил Александру, что вы прибыли живыми и невредимыми. Ты видишь, в каком я теперь положении». Поэтому Неарх попросил Александра отпустить этого человека, и его отпустили. (3) В благодарность за спасение Александр принес жертвы Зевсу-спасителю, Гераклу, Аполлону-отвратителю бед, Посейдону и всем другим морским божествам. Он устроил гимнастические и музыкальные состязания и торжественное шествие. Неарх шел впереди этого шествия; при этом войско осыпало его цветами и венками[110]. (4) Когда всему этому наступил конец, Александр сказал Неарху: «О Неарх, я не хочу, чтобы ты дальше подвергался опасностям и бедствиям; другой поведет флот отсюда, пока не приведет его в Сузы». (5) Неарх, прервав царя, сказал ему: «О царь! Я во всем хочу повиноваться тебе, и мне это необходимо; но если действительно ты хочешь оказать мне милость, не делай этого, а позволь мне оставаться начальником всего флота, пока я не приведу твои корабли невредимыми в Сузы. (6) Не сделай так, чтобы все трудное и почти невыполнимое, порученное тобою, пало на меня, а все легкое и, так сказать, готовая слава были отняты у меня и отданы в руки другого». (7) Еще во время этой речи Александр прервал его и выразил ему, сверх всего прочего, свою благодарность. Он отправил его назад (к морю), дав ему в сопровождение маленький отряд, как идущему по дружеской стране. (8) Однако самое возвращение к морю не обошлось для Неарха без опасностей, так как собравшиеся из окружных мест варвары заняли все укрепленные места Кармании: их прежний сатрап, по приказу Александра, был казнен, а недавно назначенный Тлеполем[111] еще не укрепил своей власти. (9) По два и по три раза в день ему пришлось сражаться с разными варварами, нападавшими на него. И вот, нигде не отдыхая, они с большим трудом невредимыми вышли к морю. Здесь Неарх принес жертвы Зевсу-спасителю и устроил гимнастические состязания.
37.
(1) Выполнив все эти религиозные обряды, греки снова отплыли. Проплыв мимо пустынного и скалистого острова, они пристали к другому острову, тоже большому, но обитаемому; они проплыли 300 стадий от того места, где стояли на якоре. (2) Пустынный остров назывался Органа[112], а тот, к которому они пристали, — Оаракта[113]; на нем росли виноград, финики и были хорошие хлеба. Длина этого острова была 800 стадий. Начальник этого острова, Мазен, поплыл с ними вместе до Суз, став добровольно руководителем этого плавания. (3) Говорили, что на этом острове показывают гробницу первого владыки этой страны; его имя было Эритра, и от его имени море получило свое название и стало называться Эритрейским. (4) Отчалив от этого острова, они поплыли дальше; проплыв вдоль берегов этого острова около 200 стадий, они вновь пристали к нему. Здесь они увидели другой остров, отстоящий от этого большого самое большее на 40 стадий; говорили, что он посвящен Посейдону и недоступен (для обыкновенных людей)[114]. (5) На рассвете они поплыли дальше; их захватил такой сильный отлив, что три корабля принуждены были остаться на суше, другие же с трудом, проплыв по месту прибоя, спаслись на глубокое место. (6) Суда, оставшиеся на сухом берегу, с наступлением прилива вновь поплыли и на другой день пришли туда, где был весь остальной флот. (7) Они пристали к другому острову, отстоящему от материка стадий на 300, проплыв в этот день 400 стадий. (8) На рассвете они поплыли оттуда, минуя оставшийся налево пустынный остров; название этого острова было Пилора. Они пристали к Сисидоне[115], маленькому городишку, бедному всем, кроме воды и рыбы; жители этого места поневоле были ихтиофагами (рыбоедами), потому что жили на плохой земле. (9) Запасшись тут только водою, они пристали к Тарсийскому мысу[116], вытянувшемуся далеко в море, проплыв 300 стадий. (10) Отсюда они достигли Катеи[117], пустынного и плоского острова; говорили, что он посвящен Гермесу и Афродите. За это время они проплыли 300 стадий. (11) На этот остров из года в год местные жители посылают овец и коз, посвященных Гермесу и Афродите; их можно было видеть одичавшими за долгое время жизни на этом пустынном острове.
38.
(1) До этого места простирается Кармания; а отсюда идут места, занятые персами; длина плавания вдоль берегов Кармании равна 3700 стадиям[118]. Люди живут здесь так же, как и персы, потому что они с персами соседи; у них одинаковое оружие и способ ведения войны. (2) Отчалив от священного острова, они плыли уже вдоль персидской земли и пристали к местечку Ила, где небольшой и пустынный остров образует гавань; название этого острова Каикандр[119], расстояние же, которое они проплыли, — 400 стадий. (3) Отплыв на рассвете, они пристали к другому населенному острову; здесь, по словам Неарха, так же как в Индийском море, производится ловля жемчуга[120]. Проплыв мимо гористого мыса этого острова около 40 стадий, они там пристали. (4) Затем они пристали к высокой горе (название этой горы Ох) в удобной гавани; в этих местах жили рыбаки. (5) Отплыв оттуда на расстояние 450 стадий, они пристали к Апостанам; там стояло много судов, а поселок находился от моря на расстоянии 60 стадий. (6) Отчалив оттуда ночью, они приплыли к заливу, окруженному многими деревнями; за это время они проплыли стадий 400. Они стали у подошвы гористого берега; тут росло много финиковых пальм и все те фруктовые деревья, которые произрастают и в Элладе. (7) Отчалив оттуда, они вдоль берега прибыли в Гоганы, проплыв приблизительно 600 стадий; это была населенная страна. Они остановились в устье бурной реки; ее название Ареон. Пристать здесь было трудно: вход в устье был узкий, потому что морские приливы вокруг создали мели. (8) Отплыв отсюда, они опять остановились в устье другой реки, проплыв около 800 стадий; название этой реки было Ситак[121]. И здесь стоянка у них была не очень удобная, да и в течение всего этого плавания вдоль берегов Персии им приходилось встречаться с мелями, прибоем и болотами. (9) Здесь они нашли большое количество хлеба, доставленного сюда по приказанию царя, чтобы они могли запастись провиантом. Тут они оставались полных 21 день. Они вытащили корабли на берег и починили те, которые получили повреждения, а остальные привели в порядок.
39.
[83] Это место отождествляют с Rās Malān. Страбон также определяет длину береговой линии страны арабиев в 1000 стадий. Плиний дает расстояния значительно большие (VI, 95, 111).
[84] Последние параграфы часто вызывают сомнения в подлинности, так как едва ли Неарх мог видеть в стране орейтов то, что свойственно только экватору. Или все это место — глосса, или оно представляет отступление Арриана, нередкое в его рассказе.
[85] Гадросии, или гедросии, населяли местность, соответствующую, приблизительно, Белуждистану (см. «Анабасис», VI, 22–27).
[86] Греки этим именем называли различные народы, занимавшиеся главным образом рыбной ловлей (ср., например, Геродот, III, 19–25). О данной стране говорят Диодор (III, 15) и Страбон (XV, 720, 726).
[87] Багисара и Пасира, упоминаемые также Плинием (VI, 95), обычно отожествляются с заливом Hormarah.
[88] Это место критически неисправное: перед «немного» в рукописи стоит отрицание «не», так что получается обратный смысл.
[89] Калама отожествляется с теперешним заливом Калмат.
[90] Птолемей (VI, 8) и Стефан Византийский дают форму «Кармина». Мюллер считает более правильной форму «Карбина»; этот остров — тот же остров Носала, о котором речь будет дальше. Он известен также под именем Асфалы и «Острова Солнца» (Мела, III, 7, 70). Об этом таинственном острове см. у Томашека (цит. раб., стр. 25).
[91] Элиан («Жизнь животных», XVI, 35) называет деревню Κώυθα, где жители кормят животных рыбой. Те же сведения есть и в китайских текстах.
[92] О ней говорит и Птолемей (VI, 8) под именем «Му́зарна».
[93] Эту деревню Птолемей называет Бадара, а Филострат («Жизнь Аполлония Тианейского») — Балара. У Филострата, § 56, Ортагор описывает залив Балара, его маленькие и уединенные бухты, богатые фруктовые сады. Эта стоянка соответствует современной Gwādar.
[94] Может быть, это «Деронобилла» Птолемея (VI, 8)?
[95] О них говорит и Птолемей.
[96] Мыс Багию Птолемей помещает между Киизами и Тейсой. Поэтому Томашек предлагает читать не ΤΑΛΜΕΝΑ (Тальмена), а (считая это за сокращение переписчика) ΤΕΙΣΑ ΛΙΜΕΝΑ (гавань Тейса), что позволило бы отнести это указание Птолемея к данному месту Арриана.
[97] О сердцевине пальм говорят Страбон (стр. 722) и Квинт Курций (IX, 10). Молодые листья финиковой пальмы образуют род кочана так наз. «пальмовой капусты», составляющей очень любимое и ценимое блюдо.
[98] Это имя критически не установлено; по другим чтениям: «в Троях».
[99] Страбон (стр. 720) считает длину пути вдоль берега ихтиофагов в 7400 стадий. Юба, по указанию Плиния (VI, 97), в 30 дней плавания. Если сложить все расстояния, указанные Неархом для каждого переезда, то получится 9000 стадий. Недостающая тысяча стадий падает на переезды от Кисы до Мосарна (XXVI, 10) и от Мосарна до Канасида (XXIX, 2). Что касается стоянок, приводимых тут Неархом, то трудно указать их теперешние названия (см. Томашек, ук. раб., стр. 38). Каната, может быть, соответствует (как орфографический вариант) Канфати Птолемея. Таэны Томашек помещает за линией прибрежных болот и заливов у устья реки Gabrig. Наконец, тот мыс, который греки обогнули на последнем переезде в 1100 стадий, является Rās Kōh, Карпелла Птолемея.
[100] На пропуск в тексте было указано уже давно; вероятно, должно было стоять название рыбы, из которой они получают «масло» (рыбий жир). Шартрен предлагает вставить: «из тунцов».
[101] Подобное же описание есть у Страбона (стр. 720 и 726). Очень много пишут об этом арабские географы. О костях кита сохранились известия в «Чудесах Индии» (гл. 9).
[102] Этот рассказ повторяется у Страбона (стр. 725). Ср. также «Жизнь животных» Элиана (XVII, 6); Диодор (XVII, 106). Трудно установить, какой вид китообразных имеется тут в виду.
[103] Арриан, по-видимому, спутал данные своих источников. Остров, о котором он тут говорит, — тот самый, о котором он говорил в главе 26. У Птолемея он называется Кармина или Асфала — имя, которое удержалось за ним и до сих пор. В старинных примечаниях ему давалось еще имя Носора, или Селира. Легенда о нимфе (apsarā), живущей на этом страшном острове, передается также Плинием (VI, 97), Квинтом Курцием (X, 1), Помпонием Мелой (III, 7). Она распространена в литературе (ср. шестое путешествие Синбада). И до сих пор местные жители считают остров Асфалу зачарованным.
[104] Кармания (нынешнее название — Кирман) находится на севере Персидского залива. Плиний (VI, 107) считает длину этого берега в 1250 миль (1850 км). Главная гавань этой области — Гармозейя, получившая свое имя от названия фиников, главного продукта этой страны. Виноградники Кармании восхвалялись Страбоном (стр. 726), и еще и теперь очень ценится белое вино Mīnab’а. Онесикрит (фрагм. 26, 27) говорит о жителях внутренних областей, об их диких нравах, о добываемых там золоте, серебре, железе, меди и т. д.
[105] Этот мыс отмечается всеми географами под различными названиями (ср. Плиний, VI, 98). Купец из «Перипла по Эритрейскому морю» определяет расстояние от Кармании до этого мыса в 600 стадий.
[106] См. Страбон, стр. 774. Эта область и обозначается именем страны корицы. В сущности, корица не является природным растением Аравии или Эфиопии: она была завезена из Индии и Цейлона. Судя по указанию «Перипла» (§ 10 и сл.), торговля корицей была особенно оживленной по Эритрейскому морю.
[107] Об этом разногласии между Неархом и Онесикритом см. «Анабасис» (VII, 20).
[108] Это очень известный порт Кармании (Плиний, VI, 107; Птолемей, VI, 8). По словам Плиния, эта страна была знаменита своим плодородием; арабы называют ее Хормуз. Река Анамис называется у Плиния Ананис, у Птолемея Анданис. Онесикрит характеризует эту реку так: «она доступна для больших судов и золотоносна». Теперь она называется Минаб (см. Томашек, ук. раб., стр. 42).
[109] Столь драматически изложенный Аррианом рассказ в другом виде встречается у Диодора (XVII, 106).
[110] См. «Анабасис» (VI, 28), где Александр уподобляется Дионису.
[111] См. «Анабасис», VI, 27.
[112] Этот остров знает и Птолемей (VI, 7). Томашек считает его тожественным с островом, который арабские географы называют «Геррум».
[113] Об этой гавани упоминают Птолемей (VI, 8), Плиний (VI, 98), Страбон, (стр 766, под именем «Доракта»). Обычно этот остров считают современным Kišm. Легенду о царе Эритре мы встречаем у Квинта Курция (X, 1, 10) и у Плиния (VI, 153).
[114] По-видимому он был местом таинственного культа (финикийского или вавилонского) бога моря. Этот остров считают современным Гангамом (Hangam), где водится очень много коз. Поблизости находятся рифы.
[115] Часть рукописей дает чтение «Сисидона». Это место, вероятно, то, которое теперь называется Dūān или Duwān.
[116] Считают, что мыс Тарсиэ соответствует нынешнему Koh-Gerd; все путешественники говорят об его величественном виде, с его красными скалами.
[117] Томашек предлагает чтение «Катаги». Плиний (VI, 110) говорит об острове, посвященном Афродите. Его отожествляют с островом Кисс, где еще недавно жили целые стада коз.
[118] Страбон (стр. 726) указывает то же расстояние; границей Кармании является горная цепь, расположенная против острова Катаи. Птолемей указывает границу дальше, по реке Баграду.
[119] Этот остров Каикандр — несомненно, упоминаемый у Плиния (VI, 110) остров Кассандра, который он помещает в стране «поедающих ласточек».
[120] Об этом «жемчужном» острове упоминают Ортагор (§ 57) и Страбон (стр. 767).
[121] Эта река соответствует Сикканам Плиния (VI, 110).