Индия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

(2) Пятый класс у индийцев — воины; по численности он идет следом за земледельцами; они пользуются наибольшей свободой и радостями жизни; занимаются они только военным делом. (3) Оружие для них делают другие, лошадей доставляют им другие; в лагере служат им другие, которые ухаживают за их лошадьми, чистят оружие, водят слонов, приводят в порядок колесницы и служат возницами. (4) Сами же они, если нужно сражаться, сражаются, когда же заключен мир, ведут веселую жизнь; от государства им идет такое жалованье, что на него они без труда могут прокормить и других.

(5) Шестой класс у индийцев называется наблюдателями. Они наблюдают за всем, что происходит по всей области и по городам; и об этом они доносят царю — там, где индийцы живут под царской властью, или магистратам — там, где государства автономны; им не полагается говорить никакой неправды; и никто из индийцев никогда не обвинялся во лжи.

(6) Седьмой класс составляют те, которые входят в состав совета при царе, или — в автономных городах — при их властях. (7) Численностью этот класс невелик, но мудростью и справедливостью он выделяется из всех: из них выбираются начальники, номархи (начальники областей) и заместители начальников, хранители сокровищ, военачальники, казначеи и наблюдатели за земледельческими работами[43].

(8) Заключать браки в пределах другого класса не дозволено; так например, земледельцам не дозволено брать себе жен из класса ремесленников или наоборот; не позволено также, чтобы один занимался двумя ремеслами или чтобы переходили из одного класса в другой; например, чтобы земледельцем делался пастух или пастухом ремесленник. (9) Одно только позволено им: люди любого класса могут стать мудрецами, потому что жизнь мудрецов далеко не изнежена, но полна всяких лишений.

13.

(1) За всеми другими дикими животными индийцы охотятся так же, как и греки; но охота на слонов[44] у них не похожа ни на какую другую охоту, так как и сами эти животные не похожи ни на каких других животных. (2) Выбрав место гладкое и освещенное солнцем, охотники кругом роют ров, так, что там мог бы поместиться большой лагерь. Ров они делают шириной в пять саженей, глубиною в четыре. (3) Землю, которую они выбрасывают из вырытого рва, они насыпают на ту и на другую сторону рва в виде стен. (4) Сами же они в той насыпи, которая идет по внешнему краю рва, делают себе вырытые в ней землянки и оставляют в них отверстия, через которые туда к ним проникает свет, и наблюдают за приближающимися и входящими в эту загородку зверями. (5) Затем, поместив в эту загородку трех или четырех самок слона, наиболее ручных, они оставляют один проход через ров; сделав через этот ров мост, они на него набрасывают много земли, травы и хворосту, чтобы диким животным он не был очень заметен и они не почувствовали бы какой-либо хитрости. (6) Сами же охотники скрываются в землянки, устроенные подо рвом. Дикие слоны днем не приближаются к населенным местам, ночью же они бродят всюду стадами и пасутся; вожаком у них самый крупный и благородный[45], за которым они все следуют, как стадо коров за быком. (7) Когда они приблизятся к загородке, слыша голос самок и почуя обонянием их запах, они бегом устремляются к огражденному месту; двигаясь по краю рва, они, как только наткнутся на мост, стремительно бросаются в ограду. (8) Заметив, что дикие слоны вошли туда, одни из охотников быстро разбирают мост, другие же бегут в ближайшие деревни и дают знать, что слоны уже в ограде. (9) Услыхав об этом, жители деревень садятся на самых смелых и самых ручных слонов и едут на них к заграждению; подъехав туда, они не вступают тотчас же в бой с дикими слонами, а ждут, чтобы те измучились от голода и были истомлены жаждою. (10) Когда они увидят, что слоны ослабели, то вновь устроив мост, они въезжают в заграждение; вначале происходит сильная битва между ручными слонами и пойманными; затем обычно дикие слоны бывают побеждены, так как их силы сломлены унынием и голодом. (11) Тогда охотники, слезши со слонов, связывают внизу ноги у ослабевших диких слонов и затем приказывают ручным слонам наносить им много сильных ударов, до тех пор пока те, измученные этими ударами, не упадут на землю; тогда охотники, став около них, накидывают им на шеи петли и сами садятся на лежащих. (12) Чтобы они не скинули тех, кто сидит на них, и не причинили бы какого-либо другого вреда, охотники острым ножом надрезают им кругом шею и на это надрезанное место набрасывают петлю, чтобы голову и шею слоны держали неподвижно вследствие этой раны. (13) Если же в ярости они начнут вертеть головой, то канат трет им рану. Таким образом, они держатся неподвижно и, признавая себе побежденными, позволяют ручным слонам увести себя на привязи.

14.

(1) Тем из них, которые, по молодости или вследствие физических недостатков, не годятся для того, чтобы их оставили, позволяют уйти на волю в привычные им места. (2) Остальных же, захваченных в плен, ведут в деревни и прежде всего дают есть зеленого тростника и травы; (3) они от тоски не хотят ничего есть; тогда индийцы, став вокруг них, песнями и звуками тимпанов и кимвалов, потчуя их и наигрывая им, всячески их приручают. (4) Слон — наиболее разумное животное[46] из всех; некоторые из них, подняв своих вожаков, убитых на войне, уносили, чтобы похоронить; другие прикрывали собой, как щитом, лежащих на земле, иные сами подвергались опасности, защищая упавших; а иной из них, в раздражении убив своего вожака, умирал от раскаяния и печали. (5) Я сам видел слона, играющего на кимвалах, и других — танцующих, видел, как пара кимвалов была прилажена к двум передним его ногам, а к так называемому хоботу еще третьи кимвалы. (6) И он попеременно ритмично ударял хоботом по кимвалам, находящимся на каждой его ноге; другие же танцевали, ведя вокруг него хоровод, поднимая и сгибая передние ноги попеременно и ритмично; и так они двигались, как будто бы играющий на кимвалах был их руководителем. (7) Слон покрывает весною, как бык или лошадь, когда у самок открывшееся на висках отверстие издает запах[47]; период беременности продолжается по меньшей мере 16 месяцев, самое долгое — 18; самка рождает одного, как и лошадь, и кормит его своим молоком до восьми лет. (8) Некоторые из слонов, достигающие самого преклонного возраста, живут до двухсот лет; многие из них до этого срока погибают от болезней; но, постепенно старея, они доходят до этого возраста. (9) Глаза у них излечиваются, если влить им коровьего молока; при других болезнях им помогает, если дать выпить красного вина. А к ранам прикладывают изжаренное и растертое в порошок свиное мясо. Таковы для них у индийцев лечебные средства.

15.

(1) Тигра индийцы считают много сильнее слона. Неарх говорит, что шкуру тигра он видел, самого же тигра не видал; но что, по словам индийцев, тигр[48] такой же величины, как большая лошадь, быстрота же его и сила таковы, что с ним не сравнится никакое другое животное. (2) Когда тигр сталкивается со слоном, он вскакивает на голову слона и легко его душит. (3) Те же, кого мы знаем под именем тигров, были пестрые шакалы[49], бо́льшие, чем обыкновенные. (4) И о «муравьях» Неарх говорит, что сам он не видел этих «муравьев»[50], о которых некоторые другие написали, будто они водятся в Индии, но, что он видел шкуры этих животных, принесенные в большом количестве в македонский лагерь. (5) Мегасфен же в своих описаниях сообщает, что рассказ о «муравьях» — истинный, что они выкапывают золото не ради самого золота, но роют себе под землей норы по врожденному инстинкту, чтобы там прятаться, все равно как наши маленькие муравьи делают маленькие норы; (6) а эти — величиною с лисицу и, сообразно со своей величиной, выкапывают в земле большие норы; земля же эта золотоносная, и отсюда у индийцев золото. (7) Мегасфен рассказывал об этом по слухам, я же, так как не могу написать об этом ничего более точного, охотно оставляю в стороне этот рассказ о «муравьях». (8) О попугаях Неарх рассказывает, как о каком-то чуде, что они водятся в индийской земле; он рассказывает, что́ это за птица — попугай и как она говорит человеческим голосом. (9) Так как я и сам видел этих птиц много и знаком с другими, знающими их, я ничего не буду об этом рассказывать, как о чем-то удивительном; я также не буду говорить о величине обезьян[51] или что у индийцев водятся очень красивые обезьяны; и о том, как на них охотятся. Ведь я сказал бы всем известное, исключая разве того, что обезьяны красивы. (10) Неарх рассказывает, что там ловятся змеи[52], пестрые и очень быстрые; и величина той змеи, по его словам, которую поймал Пейтон, сын Антигена, была в 16 локтей; сами же индийцы утверждают, что самые большие змеи у них много больше этих. (11) Для тех, кто был укушен индийской змеей, не было никакого исцеления, если он обращался к греческим врачам, но сами индийцы вылечивали тех, кто был укушен. Неарх к этому прибавляет: Александр собрал и имел при себе самых сведущих врачей из индийцев и по всему лагерю велел объявить, чтобы всякий, кто будет укушен (змеею), шел к палатке царя. (12) Эти же лица были врачами и от других болезней и страданий. Но у индийцев немного заболеваний, так как климат в этих местах очень умеренный; если же их поразит какая-нибудь болезнь более сильная, они обращаются к этим мудрецам, и те, по-видимому не без божьей помощи, излечивают то, что можно излечить.

16.

(1) По словам Неарха, индийцы ходят в полотняной одежде из древесного волокна, о чем мною уже было сказано[53]. Это полотно или по цвету белее всякого другого полотна, или кажется белее, так как сами они темного цвета. (2) Носят они полотняный хитон (рубашку) до половины голени, накидка же у них частью наброшена на плечи, частью же обернута одновременно вокруг головы. (3) Очень богатые индийцы носят серьги из слоновой кости, ибо носят их не все индийцы. (4) Неарх рассказывает, что индийцы красят свои бороды в разные цвета: одни, чтобы казаться белыми, красят в самый белый цвет, другие в цвет вороненой стали; иные в фиолетовый, некоторые в пурпурный, другие, как зеленый лук. (5) Он говорит, что высокопоставленные индийцы летом носят зонтики[54]. Они носят обувь из белой кожи, — и сделана она очень искусно. Подошвы у этой обуви разноцветные и высокие, чтобы казаться больше ростом.

(6) У индийцев не один вид вооружения: пехотинцы носят у них лук[55], равной величины с тем, кто его носит; опустив нижнюю часть его в землю и упершись в него левой ногой, они так и пускают стрелы, натягивая насколько возможно тетиву назад; (7) а стрелы у них длиною немного меньше трех локтей; и никакой предмет, пораженный стрелою индийского стрелка, не может ее выдержать, ни щит, ни панцирь, ни другое какое-либо оборонительное оружие, как бы крепко оно ни было[56]. (8) На левой руке они носят легкие щиты из необработанной кожи, более узкие, чем те люди, которые их носят, в длину же почти одинаковые с ними. У некоторых вместо лука — дротики. (9) Все носят мечи, широкие и в длину не меньше, чем в три локтя. Когда они вступают в рукопашный бой, а это не так-то легко случается у индийцев, то этим мечом для удара они замахиваются двумя руками, чтобы удар был сильнее. (10) Всадники у них носят два копья, похожие на те, которые называются «савнии»[57], и щит, меньше, чем у пехотинцев. Лошади у них не оседланы и взнузданы уздой, не похожей ни на греческую, ни на галльскую; (11) но на конец морды надевается невыделанная сшитая воловья кожа, и в нее с внутренней стороны вделаны медные или железные зубья, не очень заостренные; у богатых зубья сделаны из слоновой кости. В рот лошади вставляется железный стержень, к которому прикрепляются вожжи; (12) всякий раз как натягивают вожжи, удила сдерживают коня, и зубья, связанные с ними, вонзаясь, не позволяют ему делать ничего другого, как только слушаться вожжей.

17.

(1) Физически индийцы[58] сухощавы, высокого роста и легче на ходу всех других людей. У большинства индийцев для передвижения служат верблюды, лошади и ослы; у богатых — слоны. (2) У индийцев выезд на слоне считается царским; второе место по почетности занимает езда на четверке; на третьем месте стоит выезд на верблюде; ездить же на одном коне считается признаком бедности. (3) Женщины у них, считающиеся наиболее благоразумными, ни за какую цену не дают себя совратить; но, получив слона, женщина отдается тому, кто его дает. И индийцы не считают позорным, если женщина отдается кому-либо за слона, но по общему мнению, для женщины почетно, что ее красота приравнена к цене слона. (4) Браки[59] заключаются так, что при этом ничего не дают и не берут; но когда девушки достигают брачного возраста, то отцы выводят их перед народом и дают выбрать любую тому, кто победит в борьбе, в кулачном бою, или в беге, или проявит какую-либо другую доблесть. (5) Большинство индийцев питается хлебом и занимается земледелием, исключая тех, которые живут в горах: эти питаются мясом диких животных.

(6) На мой взгляд, этим я сказал достаточно об индийцах из всего того, что описали как самое характерное для общего сведения славные мужи Неарх и Мегасфен. (7) Так как я не ставил себе целью описать в этом сочинении законы и обычаи индийцев, но то, как был проведен флот Александром из Индии в Персию, то пусть вышеописанное рассматривается в моем рассказе как отступление.

18.

(1) Когда флот Александра был готов на берегах реки Гидаспа, то он собрал всех финикийцев, критян и египтян, которые участвовали с ним в этом походе на Восток, и составил из них экипаж для кораблей, выбрав всех наиболее сведущих в морском деле среди них матросами и гребцами. (2) Было в войске не мало и островитян, которые занимались этим делом, ионийцев и жителей Геллеспонта. (3) Начальниками[60] кораблей он назначил: из македонян — Гефестиона, сына Аминтора, Леонната, сына Антея[61], Лисимаха, сына Агафокла, Асклепиодора, сына Тимандра, Архонта, сына Клиния, Демоника, сына Афенея, Архия, сына Анаксидота, Офеллу, сына Силена, Тиманта, сына Пантиада; они все были из Пеллы. (4) Из Амфиполя были следующие командиры: Неарх, сын Андротима, который описал плавание вдоль (индийского) берега, Лаомедон, сын Лариха, Андросфен, сын Каллистрата. (5) Из Орестиды был Кратер, сын Александра, и Пердикка, сын Оронта. Из Эордеи — Птолемей, сын Лага, и Аристон, сын Писея. Из Пидны — Метрон, сын Эпихарма, и Никархид, сын Сима. (6) Кроме того, Аттал, сын Андромена, из Тимфы, Певкест, сын Александра, из Миезы, Пейтон, сын Кратея, из Алкомен, Леоннат, сын Антипатра, из Эгеи, Пантавх, сын Николая, из Алора, и Миллеас, сын Зоила, из Берои. Все они были македонянами. (7) Из греков же были — Медий, сын Окситемида, из Лариссы, Эвмен, сын Иеронима, из Кардии, Критобул, сын Платона, из Коса, Тоас, сын Менодора, и Менандр, сын Мандрогена, из Магнесии. (8) Андрон, сын Кабилея из Теоса; из жителей Кипра — Никокл, сын Пасикрата, из Сол, и Нитафон, сын Пнитагора, из Саламина. Был у него начальником корабля и один перс, Багой, сын Фарнуха. (9) На корабле же самого Александра кормчим был Онесикрит из Астипалеи. Секретарем, (ведшим отчет) по всему походу[62], был Эвагор, сын Эвклеона, из Коринфа. (10) Адмиралом над всеми ними был поставлен Неарх, сын Адротима; родом он был из Крита, жил же в Амфиполе на реке Стримоне. (11) Когда Александр все это устроил, он принес жертвы своим отческим богам и тем, которые были ему указаны прорицателями: Посейдону, Амфитрите, Нереидам и самому Океану, реке Гидаспу, от берегов которого отплывал флот, кроме того, реке Акесину, в которую впадает Гидасп, и Инду, в который впадают обе эти реки. (12) Были устроены гимнастические и музыкальные состязания, и по всему войску, каждому отряду, были распределены жертвенные животные.

19.

(1) Когда у него все было приготовлено к отправлению, он приказал Кратеру идти по одному берегу Гидаспа с пехотой и конницей; по другому берегу шел параллельно с ним Гефестион с другим войском, еще более многочисленным, чем то, которое шло с Кратером. Гефестион вел с собою и слонов, которых было у него до двухсот. (2) Сам Александр вел с собою так называемых щитоносцев, всех стрелков и тех из всадников, которые назывались «гетайрами» (друзьями); всего около 8000 человек. (3) Войскам Кратера и Гефестиона было приказано, чтобы они, двигаясь вперед[63], дожидались флота. (4) Филиппа же, которого он оставлял в качестве сатрапа этой страны, он отправил к берегам реки Акесина, тоже с большим войском. (5) Александр уже располагал 120000 бойцов[64], включая тех, кого он привел с собою из приморских областей, а также и тех, которые привели с собою посланные для набора войска; он вел с собою различные варварские племена, вооруженные каждый своим собственным типом оружия. (6) Сам Александр, подняв якоря, плыл на судах вниз по Гидаспу вплоть до того места, где Гидасп впадает в Акесин. (7) Кораблей у него было всего 800[65], как длинных, военных, так и грузовых судов для перевозки лошадей, а на некоторых везли вместе с войском и провиант. (8) Как у него прошел поход по этим рекам на кораблях, сколько во время этого плавания он покорил народов и племен, как в Маллах он сам подвергся опасности, о той ране, которую он получил в Маллах, как Певкест и Леоннат прикрыли его своими щитами, когда он упал на землю, — все это уже рассказано мною в другом сочинении, написанном на аттическом наречии[66]. (9) Целью же моего рассказа в этой книге является изложение того плавания, которое Неарх с флотом совершил вдоль берегов, двинувшись от места впадения Инда в великое море вплоть до Персидского залива, который некоторые ныне называют Красным, или Эритрейским морем.

20.

(1) Неарх об этом рассказывает так: Александр[67] очень хотел переплыть море от Индии до Персии, (2) но он боялся длительности плавания и того, как бы не попасть в какую-нибудь пустынную страну с неудобными пристанями и не имеющую соответственного количества провианта; этим он мог бы погубить весь флот, и он не хотел, чтобы это прискорбное пятно, павшее на его великие деяния, уничтожило славу его счастливо проведенных подвигов; но в нем победило желание делать всегда что-либо новое и необычайное. (3) Он был в недоумении, кого выбрать такого, кто был бы способен к выполнению задуманного им плана, и, вместе с тем, как бы рассеять в назначенных на суда людях страх, что их неосмотрительно посылают на явную опасность. (4) Неарх рассказывает, что Александр беседовал с ним о том, кого лучше всего назначить начальником флота. При этом Александр вспоминал то одного, то другого и отказывался от одних, так как они не желают подвергаться такой опасности, от других, так как они не обладают нужной смелостью и твердостью, от третьих, так как они как будто охвачены тоской по родной земле. В одних он находил одни, в других другие недостатки. (5) Тогда Неарх, предложив свои услуги, сказал: «О царь! Я принимаю на себя начальство над этим флотом, и да поможет мне бог[68] в этом деле; я проведу тебе невредимыми корабли и людей до самой персидской земли, если только море в этих местах судоходно и если для человеческого разума это дело не представляет непреодолимых трудностей». (6) Александр, по его словам, отказывался подвергать таким трудностям и таким опасностям кого-либо из своих друзей, но тут Неарх не только не стал отказываться, но еще сильнее просить. (7) Наконец, Александр, восхищенный готовностью Неарха, обнял его и назначил его командовать всем флотом; (8) и тогда войско, которое было назначено для этого похода, и весь экипаж кораблей успокоился, потому что Александр никогда не послал бы Неарха на явную опасность, если бы не было уверенности, что они останутся невредимыми; (9) то, что этот поход подготовлялся с таким блеском, оборудование кораблей, поразительная заботливость начальников — триэрархов — по отношению к гребцам и экипажу помогли тому, чтобы настроение людей, даже выражавших раньше страх, превратилось в твердую решимость и уверенность, что все дело окончится вполне благополучно. (10) Особенно много придавало уверенности войску то обстоятельство, что сам Александр выплыл в море через оба устья Инда, что он заклал жертвы Посейдону и другим морским богам и что были принесены прекрасные дары морю. (11) И, кроме того, они говорили, что при невероятном счастье Александра они убеждены[69], что нет ничего, на что бы он не мог решиться и не мог бы выполнить.

21.

(1) Когда прекратились пассаты[70], которые, дуя в течение всего лета с моря на землю, тем самым делают невозможным плавание, тогда и двинулись в поход, при архонте в Афинах Кефисодоре, в 20-й день месяца Боэдромиона по афинскому счету; а как считают македоняне и жители Азии…[71] это был одиннадцатый год царствования Александра[72]. (2) Перед отплытием Неарх тоже принес жертвы Зевсу-спасителю и кроме того устроил гимнастические состязания. После отплытия от пристани, в первый день спускаясь по Инду, они пристали у большого канала и остались там два дня; это место называлось Стура[73]; от стоянки оно отстояло стадий на 100. (3) На третий день, двинувшись с места, они плыли тридцать стадий до другого канала. Вода этого канала уже солоновата, так как море доходит до него, особенно во время приливов, и морская вода, смешанная с речною, остается здесь и во время отливов. Это место называлось Кавмара. (4) Проплыв отсюда вниз по течению еще 20 стадий, они пристали к Кореесте, все еще находящейся на реке. (5) Двинувшись отсюда, они проплыли немного: перед ними показались рифы у впадения Инда в этом самом месте в море, и волны с шумом бились о берег, а самый берег был каменист. (6) Там, где полоса рифов была более пологой, они сделали канал в пять стадий и провели корабли, когда наступило время морского прилива. (7) Проплыв отсюда вдоль берега 150 стадий, они пристали к песчаному острову Крокала и остались там и на следующий день. (8) Живет в этих местах индийское племя, называющееся арабии[74], о которых я упоминал и в своем большом сочинении; я говорил, что название свое они получили от реки Арабиса, которая протекает по их земле и впадает в море, служа границей между ними и племенем орейтов. (9) Из Крокал они поплыли дальше, имея по правую руку гору, которая у них называется Эйрон, по левую плоский остров; этот остров тянется вдоль берега и образует узкий пролив. (10) Проплыв через него, они останавливаются в удобной гавани. Так как эта гавань показалась Неарху большой и хорошей, он назвал ее гаванью Александра[75]. (11) У устья этой гавани есть остров, отстоящий от него приблизительно на 2 стадия; этот остров называется Бибакта[76], а все это место — Сангада; этот остров лежит перед открытым морем и, таким образом, образует эту гавань. (12) Тут с открытого моря дули сильные и постоянные ветры. Неарх, боясь, как бы какие-либо варвары, собравшись (большой) толпой, не разграбили лагеря, укрепил место стоянки каменной стеной. (13) На этой стоянке они пробыли 24 дня. Неарх рассказывает, что солдаты ловили морские ракушки — пурпурные раковины и так называемые раковины-черепки, необычайной величины, если сравнить их с теми, которые встречаются в нашем море; и еще он говорит, что приходилось пить соленую воду.

22.

(1) Как только прекратился ветер, они отплыли дальше и, проплыв около 60 стадий, пристали к песчаному берегу. Там у берега был пустынный остров. (2) Воспользовавшись им как защитой (от морских волн), они стали там на якорь. Название этого острова — Домы. Так как на берегу не было сладкой воды, то они, пройдя вглубь материка приблизительно на 20 стадий, встретили хорошую воду. (3) На следующий день они плыли до ночи и достигли Саранги, на расстоянии 300 стадий; там вода была на расстоянии около 8 стадий от берега. (4) Отплыв оттуда, они пристали к Сакалам, очень пустынному месту. Затем, проплыв между двумя отвесными скалами, стоящими так близко одна от другой, что весла кораблей касались с той и другой стороны этих скал, они, пройдя около 300 стадий, пристали к Моронтобарам. (5) Гавань здесь большая, закругленная, глубокая и защищенная от волнений; но въезд в нее узкий; ее на местном языке называли «Женской гаванью»[77], так как какая-то женщина первой властвовала в этой местности. (6) Когда они проплыли между этими скалами, они попали на большие волны и на бурное море; но подняться от этих скал в открытое море показалось делом трудным. (7) На следующий день они поплыли дальше, имея слева какой-то остров, защищавший их от моря, так близко подходящий к берегу, что могло бы показаться, что между островом и берегом вырыт канал. Так они плыли целых 70 стадий. На берегу было много густых деревьев, и остров был покрыт разнообразным лесом. (8) К рассвету они поплыли по бурному месту с узким фарватером вне защиты острова; мешал им еще и отлив моря. Проплыв до 120 стадий, они остановились у устья реки Арабиса; тут у устья была большая и прекрасная гавань; питьевой же воды не было, так как воды Арабиса у устья смешиваются с морской. (9) Тогда, пройдя 40 стадий вглубь материка, они встретили цистерну и, набравши там воды, вернулись назад. (10) Около этой гавани был высокий и пустынный остров. Около него хорошо ловились улитки и всякого рода рыба. До этих пор простирается область арабиев, крайних из живущих на этой стороне индийцев; отсюда по ту сторону реки идут орейты.

23.

(1) Отплыв от устьев Арабиса, они плыли вдоль страны орейтов[78]; пройдя приблизительно 200 стадий, они остановились в Пагалах у отмели с сильным прибоем; но для того чтобы бросить якоря, место было удобное. Экипаж оставался на кораблях в открытом море, те же, кто носил воду, сошли с кораблей. (2) На другой день, двинувшись с рассветом и проплыв около 400[79] стадий, к вечеру они подошли к Кабанам и стали у пустынного берега. Так как и здесь у берега были подводные камни и сильное волнение, то корабли стали на якорь в открытом море. (3) Во время этого плавания сильный ветер с моря обрушился на корабли, и во время него погибли два военных судна и одно легкое (кипрское) судно; люди спаслись вплавь, так как корабли плыли недалеко от земли. (4) Отчалив в середине ночи, они плыли вплоть до Кокал, которые от того берега, откуда они тронулись, отстоят на 200 стадий. Корабли оставались в открытом море на якоре, экипаж же Неарх высадил на землю и дал ему отдохнуть в лагере, так как все, сильно настрадавшись в море, жаждали передышки. Лагерь он укрепил стеною для охраны от нападения варваров. (5) В этом месте Леоннат, которому Александром было поручено управление орейтами, в большой битве победил орейтов и тех, которые помогали им в этом деле. Он убил из них 6000 человек, в том числе всех начальников; со стороны Леонната погибло 15 всадников, а из пехотинцев не очень много, но среди них — Аполлофан[80], сатрап габросиев. (6) Это было мною описано в другом моем сочинении, как и то, что за это Александр наградил Леонната золотым венком среди всех македонян. (7) По приказанию Александра, тут был заготовлен хлеб для продовольствия войска и флота; хлеб грузили на корабли в продолжение десяти дней. (8) Те корабли, которые во время плавания до этих мест потерпели какую-либо аварию, здесь были починены. А тех из матросов, которые, по мнению Неарха, показали себя на деле ленивыми и изнеженными, он дал Леоннату вести пешим строем; сам же пополнил свой флот солдатами, которые были с Леоннатом.

24.

(1) Двинувшись оттуда, они поплыли с попутным ветром и, пройдя около 50 стадий, пристали у бурной реки, которая называлась Томер[81]. (2) При впадении этой реки в море было болото; низины у берега населяли люди, жившие в тесных жилищах. Когда они увидели подплывший флот, они почувствовали страх и, вытянувшись по всему берегу, стали в боевой порядок, как бы собираясь сражаться, если станут высаживаться. (3) Они носили толстые копья, величиною в 6 локтей; но у них не было железного наконечника, а обожженное острие заменяло для них железо; число их было до 600. (4) Когда Неарх увидел, что они твердо держатся на месте и выстроились в боевом порядке вдоль берега, он велел кораблям стать на якорь в открытом море на расстоянии полета стрелы так, чтобы стрелы с кораблей могли долетать до земли; копья же варваров, будучи тяжелыми, были пригодны для рукопашного боя, при бросании же издали они не представляли никакой опасности. (5) Неарх, выбрав тех из солдат, которые были наиболее подвижны и вооружены самым легким оружием и лучше умели плавать, велел им по данному сигналу броситься в море; (6) им был дан приказ, чтобы каждый из них, выплыв (на мелкое место), стоял в воде, ожидая следующего за ним товарища, и не нападать на варваров, пока фаланга не установится в глубину по три человека; тогда, подняв военный клич, бегом идти на них. (7) И тотчас те, которые были для этого назначены, стали бросаться с кораблей в море, быстро плыли и устанавливались в порядке; затем, построясь фалангой, они подняли военный клич в честь Эниалия[82] и бегом двинулись на врага. Бывшие на кораблях в свою очередь подняли крик и стали метать в варваров стрелы и снаряды из метательных орудий; (8) враги, испуганные блеском оружия и быстротою нападения и поражаемые стрелами и другими снарядами как полуголые люди, не решились обороняться даже короткое время и обратились в бегство.

[43] Страбон (стр. 703) приводит список классов, похожий на этот список Арриана; это говорит о том, что они пользовались одним и тем же источником — Мегасфеном. Но он прибавляет несколько деталей: мудрецы каждый год собираются на великое собрание, произносят предсказания и дают царям советы; земледельцы не являются собственниками земли, но выплачивают царям в виде арендной платы (среднев. «фермаж»?) четвертую часть доходов со своего труда, пастухи в то же время являются и охотниками, очищающими страну от вредных животных; они получают за это вознаграждение.

[44] Об охоте на слонов см. Страбон, стр. 704; Диодор, II, 42; Элиан, XII, 44 и т. д. Все свидетельства собраны Лассеном (Lassen, Indisch. Altert., I, 303–315). Слон играл очень большую роль в жизни Индии, и в местной литературе о нем очень часто вспоминается. Уже в древнейших текстах слон — животное прирученное, полезность которого уже тогда ценили. В частности, его приучали к военным действиям. Напротив, в Греции никогда не видели слонов до завоевания Александра (Павсаний, Описание Греции, I, 12, 5) и о них знали только по рассказам путешественников вроде Ктесия.

[45] Т. е. самый сильный и смелый.

[46] Об этом говорит Плиний (VIII, 1).

[47] То же сообщает и Страбон. Эту липкую жидкость индийские писатели называют «mada».

[48] Страбон указывает, что Мегасфен будто бы видел тигра вдвое большего, чем лев. В рассказе Арриана преувеличения нет, так как бенгальские тигры, действительно, огромной величины, индийские же лошади значительно меньше наших.

[49] Греческое название этого животного (thōs) собственно обозначает «пожирающий». Вероятнее всего, это так называемая «виверра цибетовая» Линнея.

[50] Об этих муравьях существует целая литература (см. Геродот, III, 102; Страбон, стр. 706; Reese, Die griech. Nachrichten ьber Indien, стр. 69; Клингер, Сказочные мотивы в истории Геродота, стр. 74). Имя «муравьи» заимствовано из местной литературы (ср. Махабхарата, II, 1860, С). Вероятно, тут дело идет об особом виде сурков.

[51] Об обезьянах см. Страбон, стр. 703; Элиан, История животных, XVI, 10; XVII, 39.

[52] О змеях см. Мегасфен, фр. 10; Онесикрит, фр. 7; Аристобул, фр. 32; Диодор, XVII, 90 сл.

[53] Об этих деревьях Арриан раньше ничего не говорил. Вероятно, это — хлопчатник (Gossypium herbaceum Linn.), еще в древние времена росший в Индии, особенно по берегам Инда. Его надо отличать от дерева, называвшегося tāla (см. Страбон, стр. 694; Геродот, VII, 65; Теофраст, История растений, IV, 4).

[54] В санскритской литературе цари и вельможи всегда имеют при себе зонтики как знак своего высокого положения. Об этом говорит еще Страбон, стр. 709.

[55] Индийские луки описаны уже Геродотом (VII, 65).

[56] Квинт Курций не согласен с Аррианом и утверждает, что эти стрелы, длиною в два локтя, совершенно не опасны (VIII, 9).

[57] Савнии — вид дротика, которым были вооружены восточные народы. Это слово есть в словарях Гезихия и Фотия и часто встречается у историков римской эпохи (Диодор, I, 86; V, 30; Страбон, XV, стр. 717 и т. д.).

[58] Это описание индийцев совпадает с описанием Диодора (XVII, 91) и с указаниями самого Арриана в «Анабасисе» (V, 4, 4).

[59] Браки у индийцев заключаются различным образом: Страбон, (стр. 709), говорит о браке в виде купли жены мужем, что подтверждается законами Ману (III, 29). Санскритские тексты указывают, что браки заключались после борьбы претендентов (Jolli, Recht und Sitte, стр. 50). Этот вид заключения брака очень часто встречается в литературных описаниях. Так заключается брак Rāma и Sitā, так женится и Buddha.

[60] Греческий текст дает термин «триэрархами». У греков так назывались люди наиболее богатые, на которых возлагалась повинность («литургия») постройки кораблей на свой счет. Александр воспользовался этим обычаем и устроил своего рода соревнование, — кто даст лучшие корабли.

[61] Французский ученый Шантрэн принимает чтение «Антея» по конъектуре Blancardus’а (на основании «Анабасиса», III, 5, 5, VI, 28, 4 и Фотия, стр. 69a).

[62] Греческий термин γραμματεύς французский ученый Шантрэн переводит термином «главный интендант». У греков это означало скорее «главный секретарь», «бухгалтер», так как γραμματεύς имел всегда дело только с бумагами.

[63] Переведено по конъектуре Herscher’а; по чтению рукописей: «двигаясь вдоль берега».

[64] То же число указывают Квинт Курций (VIII, 5, 4) и Плутарх («Александр», 66).

[65] В «Анабасисе» (VI, 2, 4) Арриан дает число кораблей 2000, основываясь на словах Птолемея. Хотели согласовать между собой эти две цифры рядом конъектур, равно произвольных. Квинт Курций (IX, 3) дает цифру 1000 кораблей, равно как и Диодор (XVII, 95). Подробное описание отплытия флота дано Аррианом в «Анабасисе» (VI, 3, 2).

[66] Об этом рассказывается в VI книге «Анабасиса».

[67] Во время похода Александра на Восток его завоевательные планы облекались в форму научных исследовательских экспедиций. Пройдя по северным границам своих владений, он двинулся на юг. Встретив Индийский океан и Персидский залив, он решил, что тут он дошел до конца света (см. Endres, Geographischer Horizont und Politik bei Alexander dem Grossen in den Jahren 330–323).

[68] Французский переводчик передает это место «с помощью богов». Греческий текст определенно дает единственное число, и оно представляет известный научный интерес: есть ли (1) это фразеология Арриана, (2) или же это подлинное выражение Неарха, заимствованное Аррианом из подлинного «Перипла» Неарха, как знаменующее два момента укрепляющегося синкретизма и монотеизма религии.

[69] Арриан не раз указывает в «Анабасисе» на огромный престиж Александра в глазах солдат и на полное доверие, которым он у них пользовался (IV, 21, 7; VII, 15, 3).

[70] В течение шести летних месяцев дует юго-западный ветер, в течение шести зимних — северо-восточный.

[71] Пропуск в тексте.

[72] Одиннадцатый год правления Александра пришелся на 326 г. Но, по-видимому, временем отправления надо считать 325 г. (см. Дройзен, I, 613 и 793). По указанию Арриана, отправление состоялось 2 октября 326 г. Архонт Кефисодор нам известен в 323/2 г. Неарх отплыл 21 сентября 325 г. во время архонтства Антиклеса.

[73] При постоянном изменении устья Инда трудно точно установить места стоянок Неарха (см. по этому поводу Tomaschek, SAWW, 1890 (121), стр. 10 и 11).

[74] Установить, что это за река, точно не удалось (ср. Страбон, стр. 720; Плиний, VI, 97 и др.). Арабис (Aravī) соответствовал бы нынешнему Хабб (Habb). Имя народа встречается у Диодора (XVII, 104), Птолемея (VI, 21, 4). Санскритские тексты знают народ ārava.

[75] Гавань Александра (у Плиния, VI, 111 — «гавань македонян») соответствует современному Karaзi; Плиний (VI, 80) указывает, что расстояние между этой гаванью и Крокалами равно приблизительно 100 стадиям.

[76] «Бибакта» у Плиния (вышеуказанное место) называется «Бибага».

[77] «Женская гавань» упоминается также и Птолемеем (VI, 21). Объяснение, даваемое Аррианом, вероятно, по словам Неарха, легендарно.

[78] Орейты часто упоминаются географами и историками (Плиний, VII, 30; Диодор, XVII, 105 и др.). Их имя часто пишется с различной орфографией.

[79] Рукописи дают цифру 430; конъектура Шмидта и Мюллера основывается на гл. XXV, 3.

[80] Аполлофан был назначен сатрапом орейтов. Экспедиция для завоевания этой страны описана у Арриана в «Анабасисе» (VI, 21–23).

[81] Эта река упоминается Плинием (VI, 893) и Мелой (III, 7). Томашек (цит. раб.) отождествляет ее с современным Гингором (Hingōr). Имя «Томер» Плиний пишет в форме «Тонбер», а Мела — «Туберо».

[82] Эпитет бога войны, Ареса, «воинственный».