Роман о Розе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перевод и комментарии И.Б. СМИРНОВОЙ

В ЧАСТИ 1 миниатюра XIII века, изображающая Гийома де Лорриса

В ЧАСТИ 2 миниатюра XIV века, изображающая Жана Де Мёна

Остальные иллюстрации воспроизведены по переизданию Жана Дюпре Париж, 1493 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Роман о Розе" — один из крупнейших памятников мировой культуры. Это самое загадочное из всех выдающихся произведений средневековой французской литературы. По своей значимости "Роман о Розе", пожалуй, может быть поставлен рядом с "Божественной Комедией" Данте. Можно представить, чего лишилась бы русская культура, если бы из неё вдруг убрать всё, связанное с "Божественной Комедией". Между тем "Роман о Розе" в нашей стране до последнего времени был практически неизвестен широкому читателю, поскольку не издавался в переводе на русский язык. Вплоть до 2001 года с текстом "Романа о Розе" можно было познакомиться только по двум небольшим отрывкам, содержащимся в хрестоматиях, в переводе С.Пинуса и А.Сухотина. Предшествующий полный перевод был сделан Н.В.Забабуровой по подстрочнику Д.Н.Вальяно ритмизованной прозой и издан в Ростове-на-Дону крошечным тиражом 200 экземпляров. Потому можно с полным правом сказать, что русский читатель впервые получает полный стихотворный перевод знаменитого литературного произведения.

"Роман о Розе" принадлежит перу двух разных людей, живших и писавших в разное время. Поэтому до сих пор продолжаются споры о том, считать ли роман единым произведением и рассматривать его как целое, или лучше изучать его как два самостоятельных отдельных произведения, связанных лишь общим сюжетом.

Об авторах романа известно не так уж много. Начал роман Гийом де Лоррис, о жизни которого достоверных сведений нет. О жизни второго автора, каким является Жан де Мён, продолживший незаконченный труд первого поэта, мы знаем несколько больше. По косвенным источникам удалось с относительной точностью определить некоторые даты их жизни и творчества. Но и тут полное согласие достигнуто не везде.

Ссылки в романе на исторические события позволяют сказать, что Гийом де Лоррис остановился где-то между 1225 и 1240 годами, а Жан де Мён закончил писать между 1268 и 1285 годами. Интервал, как мы видим, достаточно велик, и в этих рамках часто указывают разные даты. Например, Р. Луи (Louis R. Le Roman de la Rose (essai d'interprétation de l'allégorisme érotique). P., 1974) считает, что "Роман о Розе" начат между 1220 — 1223 гг., а Ф. Лекуа (Lecoy F. Le Roman de la Rose (Комментированное издание французской средневековой аллегорической поэмы "Роман о Розе"). Р., 1965) считает временем начала промежуток с 1225 по 1230 гг. Время написания второй части Ф. Лекуа относит к 1269 — 1278 гг.

Примерные расчёты могут быть сделаны с помощью следующих указаний. Жан де Мён пишет, что Карл Анжуйский — “викарий всей Империи”. Из истории известно, что этот титул дал Карлу Анжуйскому папа Климент IV в 1268 г., а отнял его другой папа, Николай III, в 1278 г. Следовательно, между этими датами и должен был писать роман Жан де Мён. Кроме того, Жан де Мён в некоторых стихах говорит, что родился он после смерти Гийома де Лорриса и писал через сорок лет после него. Это позволяет сделать вывод, что смерть Гийома де Лорриса могла наступить примерно в 1228 г., а Жан де Мён родился между 1235 и 1240 гг. Предполагают, что Гийом де Лоррис умер совсем молодым, не достигнув и тридцатилетнего возраста. Год его рождения помещают между 1200 и 1205 гг. Известен год смерти Жана де Мёна, Это произошло в 1305 г. не позднее ноября.

Об образовании двух авторов можно сказать тоже немного. Оба знали латынь и были знакомы с классическими авторами. Жан де Мён, если судить по роману, знал книги древних гораздо больше. Гийом де Лоррис упоминает только имена Макробия, Сципиона, Александра, а из мифологических героев — Нарцисса и некоторых богов из “Метаморфоз” Овидия. Жан де Мён по своей эрудиции выглядит учёным мужем, возможно, он был даже магистром. Он свыше восьмидесяти раз приводит в пример классиков, в частности, четыре раза ссылается на Аристотеля и девять раз на Платона. В некоторых манускриптах он именуется магистром (maistre).

Если это так, то скорее всего, он был магистром искусств, а не теологии, потому что из святых, “отцов церкви” и христианских теологов он упоминает только апостолов Петра и Павла, Оригена и Боэция. Возможно, что Жан де Мён был студентом факультета искусств. В 1255 г. труды Аристотеля были внесены в обязательный список чтения на факультете искусств в Парижском университете, и основательное знание Аристотеля он вполне мог почерпнуть там. В пользу факультета искусств может говорить и то, что он был хорошо знаком с Аристотелем, не изучив основательно теологию. Предполагают также, что Жан де Мён большую часть своей жизни жил в Париже, в доме, который находился в конце улицы Сен Жак. Дом не сохранился, но в этом месте установлена мемориальная надпись.

Кроме "Романа о Розе" Жан де Мён был автором и других произведений. В своем предисловии к переводу Боэция, он сам приводит список своих трудов, куда входят: 1) "Роман о Розе", 2) перевод "De re militari" Вегеция под названием "Рыцарское искусство" (L’art de chevalerie), 3) "Чудеса Ирландии", (Des merveilles d’Irlande), перевод De mirabilibus Hiberniae Г. де Барри (не сохранился), 4) перевод с латыни посланий Абеляра, 5) перевод De spirituali amiticia Альфреда де Рибо под названием "Альфред о духовной дружбе" (Aelred de espirituelle amitie), не сохранился. Ещё ему приписываются два сочинения: "Завещание" (Testament maistre Jehan de Meun) и "Приписка к завещанию" (Codicile maistre Jehan de Meun). В "Романе о Розе" (в издании Д.Пуарьона, по которому делался данный перевод) его часть составляет 17722 строки. Гийом де Лоррис обрывает роман на 4058-й строке.

Существовало немало различных манускриптов романа, которые долгое время не подвергались сравнительному изучению. И только в 1910 г. Э. Ланглуа — первый выдающийся специалист в изучении "Романа о Розе" — проделал этот труд. Он занёс в каталог 215 известных манускриптов и попытался классифицировать 116 наиболее сохранившихся и достоверных. Затем Ф. Лекуа добавил к ним ещё 32 рукописи и предположил, что существуют другие. Общее число списков, по его мнению, составляет как минимум 247. Для сравнения можно сказать, что от "Божественной Комедии" Данте сохранилось 600 рукописей. Но рядом с некоторыми другими произведениями "Роману о Розе" повезло гораздо больше. Так, например, от "Кентерберийских рассказов" Чосера сохранилось 84 манускрипта, от "Ланселота" Кретьена де Труа — 6, от романа "Сэр Гавэйн и Зелёный рыцарь" — 1. Все существующие манускрипты "Романа о Розе" являются копиями текста, который уже содержал две части. Таким образом, от первой части времени её написания, когда роман еще не продолжил Жан де Мён, копии не осталось.

Ранние печатные издания появились в конце XV века. За период с 1481 по 1538 г. вышло 21 издание романа. После этого интерес к нему падает, и до следующей публикации прошло два столетия (1735). Первое солидное издание осуществил в 1814 г. М. Меон. В дальнейшем появились две публикации "Романа о Розе" издателей Э. Ланглуа и Ф. Лекуа. Они стали наиболее авторитетными и ими пользовались большинство исследователей. Появились также переводы "Романа о Розе" на современный французский язык. Интерес к этому произведению средневековой французской литературы сейчас неуклонно растёт.

В основе "Романа о Розе" лежит видение, которое явилось Гийому де Лоррису во сне, и, по словам поэта, было вещим, то есть открыло ему скрытую таинственную реальность. Гийом де Лоррис делает даже единственную у него ссылку на авторитет и упоминает имя Макробия, который комментировал знаменитый сон Сципиона, вернее, трактат Цицерона под названием "Сновидение Сципиона". Такой необычный сон увидел и сам поэт.

Сны в литературе существуют с самых давних пор. Их можно найти у Гомера. Например, в "Илиаде" Зевс насылает Агамемнону ложный сон, что на следующий день будет взята Троя. Много сновидений содержит Библия. Особенно искусным толкователем снов был Иосиф. Вергилий, который потом для Данте станет проводником в мире потусторонних видений, тоже обращался к снам. Помимо изображения снов в поэзии, где они занимают хотя и очень важное, но относительно небольшое место по сравнению с действием “наяву”, складывался и сам жанр видений, где главными становятся сны или откровения. В таких произведениях уже всё действие происходит в рамках сна, его содержание играет решающую роль.

Развитие жанра видения происходило по двум направлениям. Во-первых, это религиозные откровения, где главным становится пророчество или предупреждение. Во-вторых, это описание сна (который видел автор или другой человек), напоминающее любознательное изучение, а не стремление делать пророчества. Такой сон обычно комментировался. В античности, наверное, наиболее интересным и подробным из таких произведений является "Видение Аридея" Плутарха.

Постепенно сны приобретали форму самостоятельных художественных произведении. В европейской литературе наиболее выдающимися видениями являются "Роман о Розе" и "Божественная Комедия". Среди описательных произведений, где главным становится содержание, а не художественные задачи, самыми значительными, кроме упомянутого описания Плутарха, можно считать "Видение Эра" у Платона, "Сновидение Сципиона", принадлежащее Цицерону, а также "О небесах, о мире духов и об аде" Сведенборга. Религиозные видения и откровения святых — это область, касаться которой мы здесь не будем.

Поставив с самого начала свое видение в ряд с космическим видением Сципиона, Гийом де Лоррис намекал знающему читателю на то, что его роман вовсе не на бытовые темы, что видение о Розе имеет анагогический смысл. Было бы совершенно бесполезно связывать видение Сципиона с какими-либо обычными житейскими событиями, которые должны будут произойти или уже происходят. Почтение, с которым поэт относится к более чем тысячелетней давности сну Сципиона, признавая его авторитетность и подкрепляя это авторитетом Макробия, заставляет сомневаться в том, что он упомянул об этом сне просто для вида. Все настроение романа Гийома де Лорриса показывает, что соединение в одно целое вещей ничтожных и возвышенных ему чуждо, он всегда их разделяет.

Макробий в комментарии к “Сну Сципиона” говорил, что те, кто использует басни для серьёзных целей, делают это “...потому, что они понимают, что открыто показывать себя противно Природе, которая, утаив её понимание от грубых чувств человека облачением в многообразные покровы, пожелала вручить свои секреты немногим, более проницательным, через сказочные повествования. В согласии с этим, её священные ритуалы облачены в мистические покровы, чтобы она могла не показывать себя даже посвящённым. Только выдающиеся люди, обладающие высоким разумом, достигают откровения её истин; другие должны быть подведены к почитанию её посредством тех образов, которые защищают её тайны от пошлого унижения”.

По мнению Макробия, настоящий философ, когда он начинает говорить о возвышенных предметах, о богах или о божественной мудрости, не может прямо использовать мифы и басни, а вместо этого полагается на сравнения и примеры, как Платон описал Бога косвенно, сравнивая его с солнцем. Это косвенный способ указания на истину, где указатель — не сама истина, а как бы дорожный знак. Но он может показывать верное направление.

Гийом де Лоррис вполне следует Макробию и ничего не говорит прямо. Но сон, вероятно, касался тех высоких предметов, о которых прямо говорить нельзя, чтобы грубым прикосновением не разрушить тайну. Поэту повелел рассказать этот сон бог любви. Поэтому сон здесь — это не личное переживание самого поэта, а божественное послание.

Гийом де Лоррис предпочитает рассказывать свою историю в первом лице. Никакой роман до “Романа о Розе” не делал этого. У Жана де Мёна это “я” Поэта-Влюблённого остаётся, хотя Гийом де Лоррис уже умер. Но Жан де Мён, ученик Аристотеля, уже скептически относится к правде сна. Вторая часть романа становится меньше похожей на сновидение и приобретает более «реалистический» характер. Но так и должно было произойти, поскольку Жан де Мён описывал этот сон не как свой собственный опыт. В его продолжении не он сам видит сон, а Гийом де Лоррис. Жан де Мён как будто досматривает сон за другого. Поэтому при всём его старании воспроизвести ту атмосферу сна, в которой находился первый поэт, ему не удалось. Но Жан де Мён и не стремится к такой точности.

Он выступает скорее как комментатор сна, чем пытается оказаться в его центре, где находился первый поэт. Продолжения произведений других авторов в средневековье были нередки. Достаточно вспомнить незаконченный роман "Персеваль" Кретьена де Труа, на основе которого Вольфрам фон Эшенбах создал свой "Парцифаль". Но если Эшенбах переработал эту историю заново, то Жан де Мён просто продолжил с того места, где остановился его предшественник.

Принцип средневекового комментария состоял в том, чтобы развернуть все познания, относящиеся к данному предмету. Эту нить можно было разматывать сколько угодно долго. Главное направление интеллектуальной деятельности заключалось в составлении подробных комментариев, первоначально направленных на объяснение священных текстов. Жан де Мён следует этому принципу расширения, и у него получается скорее нечто вроде комментария и объяснения, чем простое продолжение в духе первой части. Повествование о событиях и описание обстановки становится у него всё более редким. И наоборот, больше становится рассуждений. На смену лирическому рассказу приходит риторика. А в понятиях риторики narratio (повествование) служит лишь переходом к disputatio (диспуту).

О своём сне Гийом де Лоррис пишет, что он привиделся ему, когда поэту было двадцать лет. Но почему он решил рассказать об этом сне только через пять лет? Почему он не стал делать это сразу, под самым сильным впечатлением, когда все помнится наиболее ярко, а решил создать “скульптуру из остывшей лавы”? Ведь за пять лет можно все забыть. Все легче делать по горячим следам, подобно тому, как поступил герой повести Пушкина “Пиковая дама”, увидев свой необычный сон: “Германн ...засветил свечку и записал видение”.

Сон у поэта очень длинный, сложный, и за такой срок не забыть его трудно. Проще всего объяснить это тем, что в двадцать лет поэту было некогда, что он был влюблён и поэтому не помышлял писать роман. Но ведь именно в эту пору юности влюблённых поэтов сильнее всего тянет к романтическим стихам. Такое чудесное сновидение могло стать стихами для дамы и тогда, подобно тому, как трубадуры не ждали по нескольку лет, чтобы написать о своих чувствах. Поэтому такое объяснение выглядит слишком примитивным.

Но если мы попытаемся проникнуть глубже, то обнаружим любопытную закономерность. Её можно расценивать как один из доводов в пользу того, что Гийом де Лоррис действительно имел вещее видение. Дело в том, что авторы наиболее известных нам видений не могут рассказать их сразу. Можно вспомнить видение Данте.

В последней главе “Новой жизни” Данте в таинственных выражениях намекает на “удивительное видение”, после которого он принял решение не воспевать больше Беатриче до того дня, когда он будет в состоянии говорить о ней “достойным образом”. В чём состояло это видение, поэт не говорит. Но сказанное вполне отчетливо даёт понять, что “Божественная Комедия” есть результат личного опыта Данте. В основе “Божественной Комедии” — видение, передающее состояние души после смерти. Описывать видение, о котором поэт упомянул в «Новой жизни», он почему-то не торопится, считая, что для этого нужно долго учиться. После смерти Беатриче поэт занялся усиленным изучением теологии, астрологии, философии. Должен был пройти немалый срок, прежде чем Данте захотел раскрыть смысл своих видений.