— Кто тогда? Отвечай, иначе клянусь…
— Господин советник, не нужно нас запугивать, мы знаем, что такое детективная система Совета Правды. — притормозил его находчивый Медведев. — И по этой же причине, вам придётся очень сильно постараться, чтобы каким-либо образом нас уязвить.
— Более того, если вы станете настаивать на отчислении, то наши преподаватели за нас вступятся. — фыркнул Маркова убедительно продолжил и снова. — Уверены, что хотите спорить с Пламеневым и Аловой? Да, мы напортачили, даже больше, чем обычно, но поверьте, если дело дойдёт да Совета, то они будут на нашей стороне.
— Вам со мной не тягаться, студентики. Если я хочу создать вам проблемы, то создам. — шипел Николас. — И улики найдутся и свидетели.
— Не найдутся, мы были весь вечер у всех на виду. — качал головой Пашка, начиная нервничать от этого разговора.
— К тому же купол выпил из нас все силы. Нам бы магии банально не хватило, чтобы призвать такое древнее существо. — а вот Марко, увидев никчёмность советника стал внезапно спокойнее. — Да вам просто не поверят, что два студента с уровнем силы выше среднего вызвали самого Мороза.
Николас начинал вскипать и злиться, потому его глаза всё чаще напоминали кошачьи. Марко незаметно кивнул Пашке, тот сжал кулаки. Обстановка накалялась, препирательства становились всё серьёзнее. В пылу спора следователь всё больше и больше гневился на студентов. Марко и Пашка, как могли держались.
— Надоели. — по кошачьи прошипел Николас и взмахом руки откинул обоих потоком воздуха к стене.
— Это была Пламенева, ведь так?
Марко забился в магическом захвате, пытаясь деактивировать магию, Пашка зло взглянул на врага, цепляясь за невидимый жгут, удерживающий его высоко над полом и сдавливающий горло.
Вдруг что-то звякнуло, Марко от этого звука замер, а Пашка вцепился взглядом в пальцы следователя. На их концах появились длинные острые кошачьи коготки масштабных размеров. От одного удара такой лапой, можно все кишки по поло размазать. Пашки пытался призвать свою магию и обернуться в медведя — у него в это форме коготки не хуже, но что-то мешало.
— Вы не можете призвать магию, потому что я её подавляю. — улыбнулся Николас истинной улыбкой зверя. — Как и шум. Никто не услышит, как вы кричите. А я заявлю, что вы бежали, в случае осечки. И тогда к вам будут вопросы.
Пашка не успел и возмутиться, А Марко лишний раз взбрыкнул в невидимых путах.
— Кто? — шипел следователь, но парни молчали и его это окончательно вывело из себя. Он замахнулся когтистой лапой для удара, Марко зажмурился, Пашка сцепил зубы и отвернул голову, но острые когти не опустились на их героически молчавшие тушки.
Метал звякнул о металл. Парни удивлённо посмотрели в сторону двери. В комнате стоял Думов, спокойно удерживая в своих руках металлический боевой шест, на который наткнулась лапа следователя.
— Я смотрю, разговор зашёл в тупик? — как всегда весело усмехнулся он.
— Не мешай, Фён, иначе пожалеешь. — взгляд у Николаса был бешеный. — Я обо всём доложу!
— Я тоже. — спокойно произнёс Думов, опустил шест. Темнолюбов отскочил в сторону, замер в выжидающей позе. Аспирант же взмахнул рукой, и парни попадали на пол.
— Всех порву, уйди с дороги.
— Порвёшь-порвёшь. — кивнул Никита Георгиевич. — Чуть позже и не здесь. Звёздный, Медведев — на выход. Ко мне в кабинет. Живо.
Парни переглянулись, пытаясь что-то возразить, но аспирант взглянул на них очень серьёзно.
— Живо. — повторил он без крика, но всё же очень настойчиво.
Марко и Пашке ничего не оставалось кроме как покинуть кабинет ректора и бросится, прочь.
— Поговорим на улице, брат. — мягко улыбнулся Думов, его боевой шест обратился в ручку и исчез в кармане. — Не хочется ломать мебель в кабинете Алевтины Петровны.
****
Александр Пламенев всегда очень переживал за свою старшую дочь. Даже больше чем за Марину.
Дарина была очень похожа на свою мать. Внешне их можно было не различить, одинаковый стержень, железная хватка, уверенность в себе, упорство и хитрость.
Дарина, конечно, была добрее и мягче Елены Пламеневой, но Александру казалось, что и это различие со временем исчезнет.
Когда Дарина за завтраком обратила своё внимание на зверя, Пламенев подумал, что дочь просто не смогла сдержать злость и раздражение и лишь после того, как он заглянул в глаза Думова он всё понял.
В них было столько замешательства и ненависти к Николасу, что Пламенев едва не рассмеялся вслух. Думов испугался за неё и этот страх был настолько силён, что парень не справился с эмоциями. За дужками очков ярко-синим полыхнули два кошачьих глаза. И эта вспышка грозила Зверю чем-то очень жутким.