— Если ты соврала…
— У меня нет причины врать. И я думала, ты такое ощущаешь.
— Да.
— Хорошо. Тогда ты понимаешь мои тревоги…
— Не стоит переживать. Беспокойся о своем здоровье.
— И о том, как быть подальше от брата Саитамы? — спросила она.
— Его одержимость ши-но-кагэ меня тревожит.
— Его одержимость? А ты? Ты знаешь о тенях больше всех.
— Я знаю достаточно, чтобы видеть, что его намерения опасны.
— Опасны? — может, если те горы книг и бумаг упадут на спящего, это будет опасно. Но она не видела вреда в интересе Сенмея, даже если это граничило с одержимостью. — Если ты так переживаешь, почему не помогаешь ему? Ты ему не доверяешь?
— Я никому не доверяю.
— Даже своему командиру?
Глаза Назэ расширились от этого.
— Не лезь к Сенмею. И не говори о тенях. Ни с кем.
— Или что? Что ты пытаешься скрыть? Почему ты не…
Боль обожгла живот. Она охнула, отшатнулась к стене. Звезды плясали перед глазами, рана пульсировала под ладонью. Высокий вой заполнил ее уши.
Половицы скрипнули. Пара ног в сандалиях. Черное кимоно. Эма поднялась взглядом по худощавой фигуре Назэ, мимо мечей на его поясе, черный шарф свободно висел на его шее, лицо было как из камня. Но глаза были наполнены решимостью, от которой ее пальцы дрожали, желудок делал сальто. Холодный пот стекал по ее шее.
Она надавила на него, и теперь он избавится от нее раз и навсегда.
Он смотрел на ее живот, вытянул руку. Эма напряглась, подвинулась. Она не могла позволить ему…
— Не шевелись, — сказал он, его тон был слишком мягким для того, что он собирался сделать. — Прошу.
Рана снова вспыхнула, и она охнула. Он шагнул ближе, опустил ладонь поверх ее. Холодные искры покалывали на ее коже. Она поежилась, сердце гремело в груди. Он это слышал? Он был так близко, но недостаточно. Она хотела… ей было нужно…
Нет. О, духи, нет.
Она точно сходила с ума.
Это явно был эффект того проклятого лекарства. Другого повода не было…
Он скривил губы, стиснул зубы, его глаза закрылись.
— Назэ? — прошептала она и охнула, дернулась вперед в его хватке. Зажмурившись, она прижалась лбом к его плечу, прикусив губу от боли. Запах дыма от его кимоно наполнил ее нос, удерживал ее на земле. Он держал ее, пока ее сотрясали волны агонии. Ее сердце, казалось, могло взорваться, хотя она не знала, было дело в боли или его неожиданной помощи.
А потом боль утихла до слабого пульсирования. Она прислонилась к стене. Его хватка осталась, нежная, но твердая. Близко, словно…
— Сама стоять сможешь? — прогудел голос Назэ ей на ухо, теплая дрожь проникла сквозь его обычный контроль. Его тело дрожало под ее ладонями.
Что он сделал? Она с раздражающей неохотой выбралась из его рук, отодвинулась, переживая из-за чувств, сотрясающих ее.
— Да, — выдавила она, поймала его взгляд, и он развернулся и вышел из комнаты. Его глаза казались тусклее, почти серыми.