Сержант гневно зарычал, поднялся с пола и также побежал, но в ванную комнату, находящуюся напротив спальни. Он закрылся изнутри, опустил крышку унитаза, сел на нее и закурил. Через минуту телефон в кармане пиликнул, известив о входящем сообщении.
«Томми, немедленно прекращай этот цирк и иди сюда! Что за выходки? Я что — зря тащил Нину сюда?» — прочитал Том сообщение от Джейка.
«Это вы устроили цирк! Увози ее отсюда, петушара! Я завтра сам со всем разберусь!» — быстро настрочил Харди, и тут же услышал гневный топот вьетнамок, приближающихся снизу.
— Эй, открывай давай! — застучал в дверь Джилленхол.
— Отъебитесь вы от меня, сука-бля! — рявкнул Харди и глубоко затянулся.
— Нет! Я так просто не отстану! — залаял Джилленхол. — Не хочешь выходить по-хорошему? Дядя Джейк понял!
— Что? — взволнованно спросил Харди.
— Ничего! — ехидно протянул из-за двери парень из шара. — Нина! Быстро поднимись сюда! Скорее! Срочно! — заорал он.
— Ты охуел? — только и успел вскрикнуть сержант и тут же услышал приближающие быстрые шаги по лестнице. — Сука-бля… — растерялся он, подскочил с унитаза, поднял крышку и бросил туда бычок.
— Что случилось, Джейк? — услышал он из-за двери до боли знакомый голос.
— Писить не хочешь? — раздался синеглазый голос.
Повисла напряженная пауза, и Том, нахмурившись, навострил уши до неузнаваемости.
— Блять, я просто хочу домой! — вдруг завизжала Нина, будто впав в панику. — Я хочу домой! Домой!
— Сучара, просто поссы! — присоединился и голос Пинкмана, а дверная ручка задергалась.
— Да отъебитесь от меня! Что здесь происходит?! — охуевал голос Нины.
После этого началась какая-то стремительная суета. Все за дверью орали наперебой друг другу. Кто-то просил отпустить, кто-то немедленно зайти в толчок, а некто и вовсе кричал о том, что в его сортире лежит превосходный персидский ковер. Слышался топот и настырные удары в дверь. Кажется, Джейк и Джеси намеревались выбить суку с петель.
Во всей этой кутерьме Том еще больше уверился, что разговор сейчас будет лишним. Брат и его друг явно ввели Нину то ли в раздражение, то ли в агрессию, то ли и вовсе в панику. А еще, они совершенно точно накурили ее. Разве получится нормально с ней поговорить в таком состоянии? Да еще с учетом того, что Джилленхол и Пинкман настырно пытаются устроить ей встречу с Томом, выставляя его в таком свете, будто сам он ни на что не способен. Действительно, получается — ну такое…
— Нина, просто попроси дверь открыться, и она откроется! — бредил Джилленхол.
— Отпустите, я сейчас блевану! — простонала Нина.
— Ёпта, только не на мои персидские ковры, сучара! — завизжал Джесси.
Харди будто ударило током после этих слов, и он решил съебываться незамедлительно. Он подскочил к окну и не раздумывая выпрыгнул наружу. Кубарем слетел со второго этажа и прокатился по газону. Он слышал, как из дома раздался звук выбитой двери.
— Сука-бля, что ж за хуйня? — торопливо поднялся сержант с газона, отряхивая скамы.
Дабы не терять время понапрасну, он уселся на байк и отправился в местный барбер, чтобы привести себя в гожий вид. Том вернулся обратно к Пинкману поздней ночью. В доме никого не оказалось и, предварительно приняв душ, Харди обессилено рухнул спать.
Так и проспал до обеда следующего дня.
— Сучарааа, эй, ёпта, пора вставать, — выдернул его из сна голос Джесси, и Том почувствовал, что кто-то тормошит его за плечо. — Сегодня важный день…
— Который час? — сонно пробурчал Харди, присев на кровати и потирая глаза кулаками.
— Час дня, сучара — время приключений! — забредил Пинкман, успевший залить глаза с самого утра.
— Даже не хочу обсуждать то, что вчера устроили вы с Джейки. Но впредь, прошу, сука-бля, без самодеятельности. Я сам во всем буду разбираться, и если нужна будет помощь — попрошу, — говорил сержант, свесив ноги с кровати и устроив их на раритетном персидском ковре.
— Не вопрос, ёпта, — отмахнулся Пинкман. — Кстати, сучара, классная прическа, — лайкнул он новый образ Тома. На голове красовались короткая стильно взъерошенная прическа с выбритыми под «троечку» висками, что делала из Тома милашку из милаш. Также на лице, вместо неухоженной потрепанной бороды находилась несколько дневная щетина, делавшая перевес в сторону брутальности, нежели смазливости его еблета.