— Ну нет, пацан. Так дело не пойдет! Я, уж прости, слышала все твои душеизлияния Крису, — махнула она головой в сторону манекена. — Неужто ты думаешь, что рассказать о своей боли мертвому человеку эффективнее, чем живому?
— Ну проще уж точно, — ухмыльнулся Том. — Не хочу, Мел, правда…
— Тебе нравится быть этой тонущей мышью? М? Почему просто не попробовать? Разве я давала тебе когда-то дурных советов? — приподняла бровь Маккарти.
— Нет… — пожал плечами сержант.
— Нет! — подняла она пышный указательный палец. — Так с чего ты решил, что сейчас я не смогу помочь? К тому же я женщина! Кому, как ни мне, посмотреть на всю ситуацию со стороны. Вы же мужики — долбоебы! О, боже! Ну наконец ты вырос, и я могу себя не сдерживать в выражениях!
Том стоял и, бестолково хлопая глазами, смотрел на няньку, превратившись в сову-долбоеба.
— Так что давай, пацан, выкладывай! — уперла руки в складчатые бока Мел.
Том нахмурился, положил ладони на щеки и стал их массировать, отчего губы надулись в пухлую трубочку. Он смотрел на няньку и все думал, стоит ли вновь пытаться что-то прояснить по его истории с Ниной. Может, уже хватит давать себе ложную надежду? Сейчас наверняка Мел наплетет ворох мотивирующих речей, и он опять развесит уши. Но ведь уже давно ясно, что все кончено. К чему бередить и так нихуя незаживающие раны? Ну, а, впрочем, раз они не заживают, то какая разница? А вдруг и впрямь Маккарти скажет что-то такое, что заставит Тома посмотреть на ситуацию с иной стороны. Ну мало ли…
— Ну! — пощелкала нянька пальцами перед носом сержанта.
— Лааадно… — тяжело вздохнул он. — Пошли, сука-бля, тогда выпьем…
Мел взяла Тома под руку, и вместе они вышли из музея, направившись в столовую.
— Вот и вся, сука-бля, история, — спустя час подытожил Харди, крутя в руках стакан с виски. — Она уехала со своим мужем, ну а я, как видишь, здесь.
— Мдааа уж… — протянула Мелисса и опрокинула остатки вина в бокале в рот. — Ты как всегда, пацан… Легкие варианты не для тебя…
Том хмыкнул и закурил.
— Ну, что я могу сказать… Во-первых! Совершенно точно, что она чокнутая и у нее проблемы с головой! — заявила Маккарти, покрутив у виска. — Но ты же и сам у нас того… С приветом.
— Блять, да! Но даже я ее нихуя не понимаю! — с горечью усмехнулся сержант.
— Ну и дурак! Что тут понимать? — махнула рукой Мел и плеснула в бокал еще вина. — Я вот только послушала твою историю и мне все предельно ясно! Этот ее дурацкий муж, как его там…
— Декстер, — цокнул Харди.
— Декстер. Она, конечно, его не любит, но продолжает оставаться с ним лишь из-за своих страхов быть одной, быть ненужной. А он, наверняка, этим пользуется. Возможно, обещает ей всякое…
— Какое всякое? — нахмурился Том.
— Ну не знаю… Телефоны там, бирюльки, машины… Откуда мне знать, что именно? Но я практически уверена, что это так, — пояснила за абьюз Маккарти. — Ведь женщины, находящиеся в подобных отношениях, всегда пытаются найти в них для себя хоть какую-то выгоду, как бы оправдывая себя, что не просто так она с ним продолжает быть. Ну типа… Кхм… Ой, ну подумаешь, избил он меня! Бьет, значит любит! Да и вообще, он свозил меня на Гоа! — спародировала она голос тупой пизды.
— Ну и что мне это дает? Что, сука-бля, мне тачку ей купить? — скривился Харди. — Я, блять, так-то могу конечно, но нахуя б мне это после того, как она меня опрокинула?
— Ну ты совсем ничего понимаешь? Или не слушаешь? Не нужны ей никакие тачки! Ни от него, ни, уж тем более, от тебя! — постучала костяшками его по лбу Мелисса. — Я же тебе сказала, что для нее это просто оправдание для самой себя. От тебя же ей нужно совсем другое.
— И что же, сука-бля? — подкатил глаза сержант.
— Твоя любовь! — сложила пальцы сердечком нянька и посмотрела через него одним глазом на сержанта, второй зажмурив. — Она же тебе сказала, что хочет принимать твою любовь.
— А я, сука-бля, не давал ей свою любовь? — начинал вскипать Харди, будто Мел пыталась уличить его в бездействии.
— Ну, кажется, с определенного момента ты пытался дать ей только свои разговоры, — осуждающе поджала губы Мел.
— В смысле, блять? — развел руками Том.
— Ну ты только и делал, что доставал ее этими своими: «Ну давай поговорим», «Нам надо серьезно поговорить», «Расскажи мне, что тебя волнует» и бла-бла-бла, — изобразила даунский сержантский голос Маккарти, рукой пародируя его пухлый, не желающий закрываться рот. — Одни лишь разговоры! Но ты же хотел дать ей любовь, а не стать ее мозгоправом, не так ли?