— Ааай! — вскрикнул мальчик, подпрыгнув на софе. Но вспомнив, как Мэрил пиздила его битой для лапты, решил, что эту боль вполне себе можно потерпеть.
— Я могу сходить за лидокаином, — пожал плечами Харди-старший, но никуда не пошел, потому что было немного впадлу спускаться по лестнице с его больными коленями. Но если уж сын и правда не может потерпеть боль, то он не откажет и сходит вниз за лекарством.
— Не надо, — сморщился Том, почувствовав, как под кожей неприятно проходит нитка. — Вообще, я хотел извиниться за вчерашнее… Я не хотел тебя обижать.
— Я и не обижаюсь, Томас, — мило улыбнулся Харди-шляпа. — Я все понимаю. Ты очень перевозбудился вчера. Ты еще мягко отреагировал на то, что твоя жизнь теперь так радикально переменится. Вот то ли дело твой прадед! — решил сменить он тему, дабы разрядить атмосферу. — Ты бы знал, что было с ним, когда он узнал, что болен раком! Он так взбесился, что напился и поджог смотровую башню, представляешь?! Что он так переживал — непонятно. Он и так прожил долгую жизнь. В тот момент ему было уже семьдесят девять! А после этого он прожил еще пять лет!
— Ну ничего себе, — улыбнулся Том, скривившись от боли нового стежка.
— А хочешь, когда я зашью тебе бровь, мы спустимся на первый этаж и я покажу тебе фамильный музЭй нашей семьи? Ммм? Ее история очень богата и передается из поколения в поколение. И ты должен знать о ней все, Томас. Ведь кто мы, если не знаем своего прошлого, так?
— Конечно хочу, — кивнул мальчик, даже и не подозревая, что ждет его в этом музее.
— Тогда еще пару стежков и я тебя туда отведу и все расскажу, — самодовольно улыбнулся мистер Харди, гордящийся каждым мракобесом из своей семьи. Но об этом немного позже.
— А где ты научился зашивать? Ты врач? — поинтересовался Том.
— Нет, сынок, я не врач и не имею никакого отношения к медицине вообще… Хочешь открою тебе тайну? Но ты не должен о ней говорить никому, — загадочно прищурился он, заглянув сыну в глаза. — Ты умеешь хранить секреты?
— Конечно умею! — загорелись глаза Тома в предвкушении интересной истории.
— Я — министр тайных дел Великобритании, — прошептал Томас, сделав еще один стежок. — Я курирую королевскую семью и слежу, чтобы всякие конфузные моменты, происходящие в ней, не вылезли наружу. Вот как!
— Круто! — обрадовался Том, поняв, что отец знает много интересных сплетен и может поделиться ими с ним. Алло, Том, ты вообще слушал, что тебе говорил твой батя? Его работа скрывать все это, а не выносить на публику!
— Вот, например, ты спрашиваешь откуда я знаю, как зашивать раны. Знаешь сколько раз наша любимая королева ввязывалась в пьяные драки? Пятнадцать раз, Томас! И это только за время моей службы! И семь раз из пятнадцати я латал ее раны! Такая она, конечно, буйная женщина!
Ну блять, ну мистер Харди! Ну ёб вашу мать! Какого хуя вы рассказываете все это пацану, которого знаете без году неделю? Ну и что, что он ваш сын? Это совсем не значит, что он никому это не растреплет! Не боитесь потерять должность? Ну-ну…
— Ну, вот и все! — спустя минуту хлопнул в ладоши Харди-пучеглазый. — Рана зашита. А ты молодец, Томас! Настоящий герой! Так мужественно стерпел боль! Я тобой горжусь! — похлопал он сына по плечу. — Ну что? В музЭй?
Мужчина протянул руку, Том вложил в нее ладонь, и вместе они вышли из комнаты и спустились вниз.
— Завтрак подавать, мистер Уокен? — выглянула из кухни голова одного из кухаров, трудившегося в поместье.
— Чуть позже, я дам знать, — отмахнулся Томас и повел сына дальше.
— Папа, а почему тебя называют мистер Уокен? Сейчас, и тогда водитель, когда только приехали к замку, — удивленно спросил Том, шагавший вслед за отцом и попутно осматривающий все вокруг.
— Я же рассказал тебе, что работаю в министерстве тайных дел, — ухмыльнулся Томас с артрозными коленями. — Ну, как понимаешь, это работа довольно-таки секретная, и не входит в ряд тех, о которых стоить болтать направо и налево. Знаешь, как у тайных агентов есть вымышленные имена? Вот и у меня также. Это для безопасности.
— Чьей? — заинтересованно спросил мальчик.
— Всех. И моей, и министерства, и королевы, и ее семейства, и моей семьи — то бишь тебя, — пояснил мужчина, доставая из кармана связку ключей. — Таковы правила, и спорить с ними нет смысла. Так что для всех меня зовут иначе — не Томас Харди…
— А как? — не терпелось узнать Тому.
— Кристофер Уокен, — ответил отец, открывая большую деревянную дверь и пропуская сына внутрь.
— И все тебя так называют? — не унимался любопытный пацан.
— Ну, почти… Семье разрешено называть меня по настоящему имени, остальные же: все коллеги, друзья, соседи, прислуга — называют меня по моему, так скажем, рабочему имени.
— А мне как тебя называть? — недоумевал Том, остановившись в дверном проеме.
— Папа! — рассмеялся Томас-министр и потрепал сына по голове. — А если серьезно, то давай, чтобы избежать всякой путаницы, я и для тебя буду Кристофером Уокеном. Хорошо?