— Да вы чай оба ёбнулись! — возмутился Леонид. — И как же Джейки к ней клинья подбиваить?
— Я откуда, сука-бля, знаю! Мне это не интересно! — отмахнулся Том, достав из холодильника баночку диетической колы и с шипением ее открыв. — Потому этим и занимается пиздюк, а не я.
— Батюшки свят! Да ему-то эта делюга накой? — изумился Батлер. — Хотя все понятно… Джейки и сам не знает, как иначе тебя заманить в Чарлстон, вот и зацепился за эту твою бредовую затею. ПонЯл, что ты и сам не прочь туда приехать, но скажи тебе это напрямую — сразу сольесси. А тут вроде ты как сам все это и придумал. Вот приедешь, там он на тебя и насядет как следуить… Авось и вразумить тебя…
— Бред! — рявкнул Харди, вскочил с места, схватил свою никчемную папку, баночку колы и выбежал из кафе.
Невзирая на провокационные речи Леонида, Том не намеревался бросать затею с кафетерием в мэрии Чарлстона. Поэтому уже через пару недель собрал чемоданы и отправился в сей славный город. Ведь дочь мэра Милина назначила ему встречу, да не просто встречу, а на званом ужине ее отца, да не где-нибудь, а прямо в их собственном доме. Не лучший ли момент, чтобы перетереть за нарко-кафетерий с мэром? Абсолютно точно, что да!
В назначенное время такси остановилось у шикарного особняка. Том расплатился с водителем, вылез из машины и осмотрелся. Хм. Немного странно, не находишь? Это же вроде как особняк мэра, так? Мэра Чарлстона? Самого влиятельного человека в городе? Так какого ж хуя все здание по периметру заросло какими-то кущерями? Гоже ли человеку такого статуса не иметь садовника? Или что за прикол такой? Ах, погоди! Кажется, это не просто бесхозные кущеря, это же малина! Но как же ее много! Не иначе, как мэр помешан на ней или что-то в этом роде. Обязательно возьми на заметку, Том!
Пробравшись сквозь тысячи ягодных кустов, Харди оказался у мраморной лестницы, ведущей ко входу. Стряхнув с воротника дубленки десяток малиновых клопов, отряхнув от пыли скамы и поправив на лице маску, сержант положил на бляшку ремня ладони, походкой пафосного распиздяя поднялся к входной двери и постучал. Но всю уверенность и напыщенность, как рукой сняло, когда дверь открылась и перед ним предстала…
— Ты что еще за сука-бля такая? — тягучим от шока голосом протянул Харди, рассматривая странную незнакомку, открывшую дверь. Это была невысокого роста брюнетка, половина лица которой закрывала тканевая маска. Вроде бы ничего удивительного и все бы неплохо, если бы не ее глаза, которые, какого-то хуя были змеиными! Блять, Том, беги-ка ты отсюда! Попахивает какой-то хуйней вся твоя затея!
— Томми! Как же я тебя ждала! Наконец мы встретились! — воскликнула девушка и втащила охуевающего сержант внутрь.
— Я не понял… Не понял… — пробуробил Том. — Ты кто, сука-бля, спрашиваю?
— Ой, ты такой шутник, Томми! — прорычала она, а из-под маски отчетливо послышалось какое-то непонятное клацанье.
Харди скривился в гримасе непонимания, но сопротивляться не стал, и вместе они оказались в просторном зале особняка, где уже собралась толпа гостей.
— О, Милина! Иди же скорее сюда и познакомь меня со своим спутником! — помахал рукой какой-то мужик с седыми волосами длиной до плеч.
Милина двинулась в центр зала к седовласому человеку в некрасивых железных сапогах. Его Том сразу узнал: это и был мэр Чарлстона — Томаш Врбада собственной персоной. Ну а девица в маске, судя по всему, его дочь, по приглашению которой Харди сюда и попал. Теперь-то стало все ясно. Но что с глазами так и неясно.
— Папа, познакомься. Это мой парень — Том, — толкнула Милина сержанта прямо в объятия мэра Томаша, или мистера Смоука, как его называл народ.
Харди не то что охуел — превратился в сову-бойфренда, да в добавок ко всему еще и ебанулся.
— Какой, сука-бля, парень? — пробубнил сержант, когда Томаш крепко прижал его к себе и по-отечески похлопал по спине.
— Милина все уши прожужжала мне о вас, мистер Харди, — наконец выпустил сержанта мэр и обвел с ног до головы оценивающим взглядом. — Расскажите о себе. Кто вы, чем занимаетесь, какие перспективы имеете…
— Папа! Прекрати! Ты его смущаешь! — по-змеиному зашипела Милина, дернув отца за подол элегантного камзола-безрукавки.
— Милина, не лезь. Иди пообщайся с гостями лучше, я хочу побеседовать с Томом, — пихнул ее Томаш в толпу гостей и приобнял сержанта за плечи. — Том, я хочу знать о вас все и даже больше. Милина рассказала, что вы познакомились на сайте знакомств для людей с оказиями лица. Что у вас за оказия, расскажите, — поводил он ладонью перед маской Харди и повел в укромный уголок.
— Да, сука-бля… — мямлил сержант, растерявшись от такого напора мэра. — В общем-то, нет у меня никакой оказии… С лицом… У меня, сука-бля, с легкими оказия… Была как бы… — нес хуйню он.
— Да-да, я вижу, какая-то конструкция у вас интересная… — всмотрелся в маску мистер Врбада. — А вот у Милины что ни на есть оказия. Оказия так оказия! Я бы даже сказал проклятие какое-то. У нее знаете, зубы такие… Точнее не зубы — клыки! Вот губ нет, а от сих до сих идет два ряда устрашающих клыков… — взял он себя ладонью за щеки. — А еще эти глаза ее жуткие… Хотя, что я вам рассказываю, Том! Вы же ее парень, и сами явно все это знаете. Скажите, у нее оказия только на лице? Если вы понимаете, о чем я? — рассмеялся Томаш, подмигнув.
Харди и вовсе забился в агонии визуализации вагинальной оказии и уставился на мэра шок-взглядом.
— Да что вы, я шучу конечно! Это ваше личное, мне ни к чему такие подробности, — отмахнулся мистер мэр. — Малинового пунша? — указал он на чан с какой-то хуйней.
Не успел Том ответить, как Томаш взял половник, зачерпнул содержимое из таза, наполнил стакан и всучил в руки сержанту.
— Ладно, что мы все о Милине! Черт бы с ней! Расскажите о себе, — жестом предложил мэр поведать историю своей жизни.
— Ну, сука-бля, я имею собственный бизнес, — решил не ходить вокруг да около Харди и перешел к главной теме. — У меня сеть кафе и еще всяких разных шараг по всем Штатам. Хардинхолл. Может, сука-бля, слышали?
— Конечно, слышал! Как не слышать? У вас есть ведь точки в Чарлстоне? — поинтересовался Томаш, достав из железного кармана горсть малины и закинув в рот.
— Есть… Но вообще, сука-бля, хотелось бы… — начал было Том, но тут же был перебит.