— Сейчас я все расскажу, — тяжело выдохнул Харди-старший, уселся в кресло, плеснул в стакан виски, опустошил его, потом проделал этот трюк еще трижды, закурил и задумчиво уставился в сторону.
В номере повисло неловкое молчание.
— Прости… Прости меня, Томас, — повернулся он к Тому, а по морщинистой щеке скользнула слеза. — Мне так жаль, что я не видел твоих первых шагов, что не услышал твое первое слово… Прости за то, что не нашел тебя раньше… За то, что тебе столько лет пришлось жить с этой ненормальной сукой! — ударил он кулаком по подлокотнику кресла.
От неожиданности Том вздрогнул, из его рук выпала тарелка и вдребезги разбилась об пол. Мальчик испуганно уставился на осколки, а затем на незнакомого для него мужчину, боясь получить пиздюлей за бой посуды.
— Я сейчас все уберу, — слабо пролепетал мальчик, вскочив с дивана.
— Что ты делаешь?! — охуел Томас-старший, отбросил в сторону тлеющую сигарету и кинулся к сыну. — Это всего лишь обычная тарелка! Ничего страшного! Не трогай осколки, ты же можешь пораниться! — взял он сына за руки и развернул к себе лицом. — Томас, я твой отец, — выпалил он, решив больше не ходить вокруг да около.
В номере вновь повисла до безобразия неловкая пауза.
— Чего? — нервно усмехнулся мальчик. — Мой отец бросил меня… Он бы не стал искать меня, потому что именно из-за меня ушел от мамы…
— Что за бред? — изумленно помотал головой мистер Харди. — Кто тебе это сказал? Мэрил?
— Да, — коротко ответил Том, почуяв некий развод.
— Понимаешь, Том, все слишком сложно, — продолжил Том-отец. — Я никогда тебя не бросал. После того, как Мэрил родила тебя, она впала в жутчайшую послеродовую депрессию. Однажды, когда меня не было дома, она обокрала меня и сбежала в Штаты. Но мне было все равно на фамильные драгоценности, которые она прихватила с собой в ту ночь, ведь она забрала у меня самое ценное — тебя. Моего сына, — аккуратно погладил он мальчика по голове. — Я долго пытался напасть на ваш след, но все мои попытки были тщетны. Да и к тому же, моя работа не позволяла мне покинуть страну. В те годы я был невыездным. Но я не опускал руки и продолжал искать тебя удаленно! И вот пару дней назад, наконец-то, мои поиски увенчались успехом! Благо, я теперь могу покидать пределы Великобритании. Я, не раздумывая ни секунды, сразу же взял отпуск, купил билеты и прилетел в Америку… Боже, Томас, если бы я прилетел на несколько часов позже, я же мог потерять тебя навсегда, — навзрыд сказал он, крепко обнял ребенка и, сняв шляпу и уткнувшись в нее лицом, разрыдался.
Том же младший не на шутку охуевал от происходящего и не знал, как следует себя вести. Он хоть и почувствовал, что мужчина говорит искренне, но довериться ему так быстро Том не мог. Он медленно поднял руку и неуверенно, но приободряюще похлопал Харди-старшего по плечу.
— Почему ты молчишь? Ты не рад? — отстранился от него Томас-почти-пенсионер.
— Я… Я… — замялся Том-восьмилетка. — Мистер, кажется, там что-то горит! — указал он в сторону ковра, из которого пошел дым.
— Вот черт! — выругался Харди-отец и ринулся в сторону места возгорания. Он нервно растоптал сигарету, уже не на шутку подпалившую ковролин. — Сколько раз обещал себе бросить курить! И вот опять…
— Я… Я думал… Что ты бросил меня… — мямлил Том, пытаясь проглотить комок, подступивший к горлу. Но все его попытки были тщетны, ведь голос не на шутку трясся, а из глаз уже побежали слезы.
— Ну что ты, что ты! — вновь подскочил к нему отец, крепко взяв за плечи. — Я никогда бы не бросил тебя! И прости, что все вышло так, как есть сейчас. Но я обещаю тебе: я больше никогда тебя не оставлю, Томас. Я наверстаю те годы, когда мы были не вместе… Я сделаю тебя самым счастливым мальчиком, чего бы мне это не стоило! Я люблю тебя, сынок, — положил он ладонь на щеку мальчика и погладил ее большим пальцем.
После этих слов Том, уже не в силах сдерживать эмоции, разрыдался и уткнулся в плечо отца, крепко его обняв. Неужели, он и правда нужен кому-то? Неужели, его и правда кто-то любит просто за то, что он есть?
Так два Харди, молодой и не особо, пару минут обнимались и плакали.
— Но мы же больше не вернемся обратно… Туда… К маме? — с надеждой в голосе спросил мальчик, оторвавшись от отца.
— Конечно же нет! Забудь о годах, которые прожил с матерью, как о страшном сне! — поспешил успокоить его отец.
— Спасибо, мистер, — слабо улыбнулся Том. — Черт, маска! — опомнился он и поспешил к биометаллическому аксессуару.
— Я думаю, в ней нет никакой нужды, — обратился к сыну Томас, надевая шляпу. — Хотя, ладно… Можешь пока оставить ее. Ты и так пережил слишком много всего. Кстати, кто сделал это с твоим лицом?
— Мама, — механично буркнул под нос мальчик. — Мистер, а где Джейк? Что теперь с ним будет?
— Во-первых, пожалуйста не надо меня называть мистером. Договорились? Я — твой папа, — спокойно заговорил Харди в шляпе, присев на одно колено.
— Хорошо, — замялся Харди в маске. — Папа, — выдавил он.
— Ну а, во-вторых, тебе нужно поспать… Ты столько пережил за последние несколько дней, малыш, — взял он сына на руки и понес в сторону спальни. — Пойдем, я уложу тебя и расскажу сказку.
— Самую настоящую? — изумился Том, охуев от подобного поворота событий.
Старший уложил младшего на кровать, еще раз осмотрел рану, дал антибиотик, заботливо накрыл одеялом, подоткнув под ребенка, прилег рядом и затянул историю про маленького мышонка, упавшего в ведро с молоком. Том-младший расслабился, как никогда в своей жизни, и уже через минуту провалился в крепкий беззаботный сон.