Джилленхол же вернулся к новоиспеченной жене, и торжество продолжилось. Так они веселились до самой поздней ночи, а после отправились домой, где устроили незабываемую первую брачную ночь в ванне, наполненной шампанским, сдобренным лепестками роз и кокаином.
Они зажили счастливо и беззаботно. Оба ослепленные любовью, Лизи и Джейк не могли насытиться друг другом и каждую минуту проводили вместе, то и дело держась за руки, обнимаясь, целуясь, и нет-нет да жарясь во всяких не предназначенных для этого местах.
Но в один прекрасный жаркий мартовский денек кое-что изменилось. Пара отправилась на пляж, дабы вдоволь набегаться по песочку, набрызгаться водичкой, пофотографироваться и поцеловаться. Тем и занимались, пока Лизи вдруг не сорвалась с места и не бросилась к какой-то паре, прогуливающейся по пляжу. Джейк не то что охуел — растерялся, и побежал за женой, намереваясь выяснить, что все это значит. Он удивился еще сильнее, когда его многоуважаемая Лиса набросилась на блондинку, повалила лицом в песок и вцепилась в волосы.
— Что ты делаешь? Кто эта девчонка? Зачем ты с ней дерешься? — заверещал Джилленхол, пытаясь оттащить Лизи.
Подступиться к сцепившимся девушкам было не так уж просто, поэтому парень из шара лишь бегал вокруг них, словно глупый цепной пес, да пытался вразумить словесно, но те совершенно не желали его слушать, а продолжали кататься по песку.
— Эй, приятель, может поможешь? — прикрикнул Джилленхола на спутника блондинки, стоящего в стороне и наблюдающего за этой картиной отреченным взглядом. — Да что, мать вашу, происходит? — схватился за голову Джейк, охуевая от происходящего все хлеще.
Поняв, что добром это не кончится, арбитр из шара решил закончить этот бабий бой и, не чураясь применить силу, схватил Лизи, сцепив руки замком у нее на груди, и оттащил от блондинки.
— Лиса! Что происходит? Ты что творишь? — вопрошал Джейк. — Кто это?
— Это — моя ебучая сестра! — не унималась Лизи, пытаясь вырваться из рук мужа. — Мразь! — хрипло крикнула она.
— Сестра? У тебя есть сестра? — округлил глаза и рот Джилленхол, продолжая крепко держать жену.
— Да отпусти ты, жид ебучий! — исхитрилась Лизи и кое-как залепила ему пощечину в знак окончания драки.
— А почему ты не рассказала об этом раньше? — расцепил руки парень из шара и уставился на жену. — Так это получается… Хммм… Ах! — воскликнул он и бестолково завис.
Вдруг в голове из шара эхом раздался чарующий голос.
«Лисьей поступью в жизнь твою за три дня ворвется чувство под названием любовь…» — провозгласил он.
— Так вот о чем говорила тогда Ирина… — пробормотал под кожаный нос Джилленхол, в задумчивости глядя на Лизи и на ее перепалку с сестрой. — Тааак! Значит все ее предсказания — это чистая правда! А если так, то… — почесал он ухо и перевел взгляд на блондинку.
«Ослепленный жарким пламенем, опьяненный ежевичным коктейлем ты не сразу поймешь, что судьба пожаловала не только к тебе на порог. Мальчик, что учился дышать, лицом к лицу встретится с забытыми клубничными мечтами…» — напомнил продолжение голос Аллегровой.
— Хм-хм-хм… Мальчик — это понятно, а что за клубничные мечты… Непонятно… — бурчал парень из шара, строя в пустой черепной коробке ебейшие логические цепочки.
— Да как ты могла вообще на это пойти? Посмотри на него — он же старый уебок! Сколько ему? Семьдесят? — орала Лизи, тыча на парня-старость.
— Да бля, Лиса, не шуми, — рыкнул Джейк, нахмурив пышные брови. — Так, надо сосредоточиться… — подобрал он веточку и стал водить ей по песку, вырисовывая какую-то схему, понятную ему одному.
«Тот же день, что и годы назад, будет ознаменован новой встречей! В тот день между вами вновь воцариться мир, но судьба пока обойдет мальчика стороной…» — продолжала давать волшебные подсказки колдунья в Джилленхоловой голове.
Тот задумчиво прищурился и соединил линиями какой-то кружок с квадратом, а тот еще и с треугольником. Потом обвел это все в один овал и что-то подписал.
— Так… Что за день такой, что и годы назад… Новая встреча… Непонятно опять. Ладно, допустим я чего-то не знаю о Томми и не могу состыковать какие-то факты… Значит будем опираться на то, что известно… — рассуждал Джейк, пока Лизи и ее сестра продолжали рамсить. Парень же, которого звали Декстер, как одним ухом расслышал локатор из шара, все стоял, сложив руки в карманы, и все смотрел на теплоход, на котором отдыхал Фред Дерст и нет-нет да напевал на весь Майами-бич: «Никто не знает, каково это быть плохим человеком, быть печальным человеком, за голубыми глазами…»
— Точно! — ударил кулаком по своей собачьей схеме Джейк и быстро принялся рисовать новую. — Ирина так и говорила: «Никто, кроме них, не знает, каково это, быть плохим человеком и быть печальным человеком…» Это получается, что судьба Томми такая же мразь и также любит помеланхолить? Угу… Это хорошо, это уже что-то… — подрисовал он еще какие-то загогулины на песке. — Получается, что в тот же день, когда Томми встретит свою девчонку, и мы с ним наконец помиримся… Воу! Круто! Остается понять лишь одно: как и где ее найти… — поднял он задумчивый взгляд к небу.
«Судьбы ваши связаны кровью. Они есть друг у друга, а все остальное для них неважно…» — молола хуйню слишком влажным, но уже призрачным ртом Ирина, бесцеремонно вторгшись в мысли Джилленхола.
— Боже! Да какой же я долбоеб! — хлопнул себя по лбу Джейк, вновь перечеркав все песочные калаки-маляки. — Они же сестры! Я это и тогда все понял, но забыл! Ох! Вот ведь, что значит влюбиться! Ослепился, дурак! Глупый, глупый дядя Джейк! Все позабыл! — засмеялся он словно укуренное дитя.
— Пойдем отсюда, Волчонок, — прервала его размышления Лизи, схватила за воротник тенниски и поволокла прочь.
— Да подожди ты, Лиса! Дай мне минутку, надо подумать… — затявкал логик из шара, переберая босыми ногами по песку. — Черт! Ну, Лиса! Там же моя схема… Ладно, так додумаю…
Лизи же его совершенно не слушала, пыша от ярости, а лишь волокла за собой.
— Так, что мы в итоге имеем… Блондиночка с пляжа — сестра Лизи, она же и судьба Томми. Оба они мрази, как поется в той песне… Плюс, когда они встретятся в следующий раз, наши отношения с Томми наконец наладятся… Прелестно! Лучше и не придумать! — бухтел под кожаный нос Джейк по пути домой. — И тогда тебе остается что? Свести их! Вот и все! И все тогда обретут счастье! Ну не чудо ли? Оно — не иначе…