— Зачем? Ты хочешь знать зачем? — отмахнула она руки сына. — Потому что я была дура, ослепленная любовью! На деле же — дура, которой нассали в уши про счастливое будущее, про беззаботную жизнь, про продолжение рода!
Харди замер, стиснув зубы и сжав кулаки. Слезы прекратили литься из глаз, а взгляд остановился на взгляде матери.
— Твой паршивый британский папаша настоял, что я должна родить! Что дети — это счастье! Что их смех будет разноситься по его блядскому поместью! — говорила она, а лицо искажалось в гримасе отвращения. — Он так красиво расписывал нашу жизнь, обещал все и сразу! И что я получила на деле? Тебя?
— Замолчи… Не смей… — прорычал под нос сержант.
— А чего мне еще было ожидать? Он был таким же слабаком и размазней, как ты. Бесхребетным, мягкотелым…
— Заткнись! — заорал Том и вскочил на ноги.
— И чего он добился в итоге? Такого же ничтожного сына, как и он сам? — безумно хихикала мисс Стрип, скрестив руки на груди. — Вот и подох одиноким в своем мерзком замке…
Не успела Мэрил договорить, как Том, окончательно потеряв контроль, ударил мать по щеке, отчего та упала боком на кровать.
— Не смей больше произносить ни одного блядского слова, сука! — заорал Харди, склонившись над женщиной. — Не смей говорить об отце…
— А что ты так взбесился, Том? Чувствуешь, что мамочка говорит правду? — не унималась Мэрил, а на ее щеке пылал пунцовый след от ладони. — Вы оба жалкие…
— Завали ебало, мразь!
Харди рывком сорвал с лица маску и нацепил ее на мать.
— Это правда, Том! Ты жалкий, ничтожный, никому не нужный мальчишка, — продолжила механическим голосом говорить женщина.
Ее измененный голос до боли напомнил ему свой собственный, отчего слова матери зазвучали еще более омерзительно, будто он сам говорил это о себе.
— Ты никогда никому не будешь нужен, никто не полюбит тебя. И ты так же умрешь одиноким, в холодном пустом поместье…
— Зато ты, сука, подохнешь не в одиночестве! — уткнул ей дуло в висок Харди. — Ведь рядом буду я, — возвел он курок и положил палец на спусковой крючок.
Мисс Стрип лишь расхохоталась смехом шизофреника.
— Нееет! Томми! — влетел в шар, прорвав полиэтилен и распластавшись на полу…
— Джейки? — охуевше обернулись Мэрил и Том.
— Томми, пожалуйста, опусти пушку… — выставил ладони вперед Джилленхол, поднимаясь с пола. — Я тебя прошу. Она того не стоит…
— Джейки, мой дорогой любимый мальчик! Ты вернулся! — залепетала Мэрил, окончательно сойдя с ума от счастья. — Скорее, иди я обниму тебя! Хочешь зефир натолку для тебя в ступке?
— Рот, сука-бля! — пихнул ее в висок дулом Том.
— Томми, прошу, не уподобляйся, — медленно подходил к брату Джейк. — Разве ты не видишь? Она безумна! Она уже получила свое сполна. Ты же не ломай себе жизнь. Это не поможет тебе избавиться от проблем. Убив ее, ты сожрешь себя изнутри.
Харди растерянно посмотрел на брата, но «беретту» не опустил.
— Я так не могу, Джейки, не могу… — шептал он, в то время, как мисс Стрип извлекла из бюстгальтера космический тюбик с пюре из гиперпрочного полиэтилена, решив перекусить. Но покушать ей не удалось. Пюре вылилось на маску, даже и не думая добраться до ученого рта.
— Ты посмотри на нее, она целиком и полностью потеряла рассудок, — указал пальцем на мать Джейк. — Что ты хочешь от нее добиться? Все ее слова — бред. Не слушай. Я прошу, опусти пистолет, — подошел он к брату, аккуратно взяв его за руку с «береттой», и ненавязчиво потянул вниз.
— Сука, Джейки… — поджал пухлые губы Харди.
— Уйдем отсюда. Вместе. Только ты и я. Хорошо? — продолжал спокойно говорить дипломат из шара.
— Я не могу все это так оставить, — лепетал Том, поддавшись брату и опустив «беретту».
— Томми, ей уже конец. Это не тот человек, которого ты знал, который издевался над тобой, — указал он взглядом на механически-хохотавшую Стрип, размазывающую по ебалу жидкий полиэтилен. — Ее место в психбольнице. Пусть доживает там остаток дней. Она больше не обидит тебя. Никогда. Я обещаю, что не допущу этого. Ты мне веришь, Томми? — посмотрел он в глаза брата.