— За ногу, — одними губами прошептал Джейк, продемонстрировав гипсовый сапожок. — Чтоб не мне одному было некомфортно тут пребывать!
— Пидор, сука-бля, — выпалил Харди, показал брату «фак» и выскочил на задний двор, дабы перекурить и обдумать, как теперь ему жить в столь неординарной ситуации, пока Джилленхол не придет в норму и не сможет продолжить дальнейший путь.
Предложить-то помощь Том предложил, но вот совсем не подумал о том, что делать это придется ему в одиночку, ведь от поломанного Джейка толку, определенно, будет мало. И это обстоятельство, совершенно точно, сделает его пребывание на ферме еще более тягостным. Осознав все это, сержант ебанулся хлеще некуда. Докурив сигарету и побившись в агонии неизбежных домогательств, он решил, что стоит отложить этот вопрос на завтра, ведь, как говорится, утро вечера мудренее. На том и порешал.
Ранним утром, когда лишь едва рассвело, Харди разбудил непонятный шум. Прислушавшись, он понял — это был скрип пружинного матраса в соседней комнате за стенкой. После добавились и еще какие-то невнятные пыхтение и сопение, завершившиеся чем-то вроде хрюканья.
— Что за ебала? — пробормотал Том, приподняв шрамированную бровь, когда звуки затихли.
Визуализировав происходящее за стенкой в своей до невозможности дурной голове, он пришел к выводу, что тут есть два варианта: либо кто-то там осторожно жарился, надеясь остаться незамеченным, либо на кровать забралась свинья, а хозяин комнаты пытался потихоньку ее согнать, дабы не разбудить весь дом. Том твердо для себя решил, что первый вариант исключен, ведь кто мог ебать Глэдис в столь ранний час? Кто-кто? Да никто, кроме его брата из шара. Но тот, мало того, что покалечен, так еще и предпочитал громкую еблю. Это уж сержант Том знал не понаслышке. Сколько воплей и стонов пришлось выслушать ему из соседней спальни с тех пор, как в еврочетырешке поселился Джилленхол!
Остановившись на варианте с наглой свиньей, Харди беззаботно потянулся и встал с кровати. Вот что он решил за минувшую ночь: с самого раннего утра, пока все еще спят, он будет выполнять как можно больше дел по ферме, а далее, ссылаясь на жару и усталость после утренней работы, удаляться к себе. Вечером же он планировал быстро ужинать со всеми вместе, дабы ни у кого не вызвать лишних подозрений в том, что он их избегает. Да и вряд ли Глэдис будет чрезмерно настойчива при Джилленхоле. Ну, а после, оправдываясь измотанностью и предстоящим ранним подъемом, вновь удаляться в спальню. Ну и работать по утрам надо было по максимуму. Во-первых, чтобы и впрямь уставать и коротать дни и ночи во сне, а не в унылом бодрствовании, проводя праздные часы, плюя в потолок. Тут ведь даже и заняться нечем! Все книги, замеченные Томом с вечера в гостиной — были справочниками по кукурузе и колорадским жукам. Никакими Толстыми и Достоевскими тут и не пахло! Пышка вряд ли и имена эти слышала! Ну, а во-вторых, — чем быстрее будет выполнена работа, тем быстрее можно будет покинуть эту цитадель разврата и похоти.
Не учел Том лишь одного — весь его план это полное ебаное говно! Останется он тут, пока у Джейка не заживет нога, да и работа на ферме не закончится никогда. Ну и Глэдис, помимо всего прочего, была жаворонком по натуре, и совершенно не гнушалась ранних подъемов. Ибо работать в кукурузном поле в разгар знойного дня — ну такое… Об этом известно всем, кто хоть немного имеет представление о жизни вне стен отцовского замка, избалованный ты мудак!
В весьма бодром расположении духа сержант натянул тряпки, любезно предоставленные Глэдис, сполоснул водой ебало и лысину для бодрости и спустился вниз. Каково же было его удивление, когда вместо пустой кухни, он обнаружил там сидящего в инвалидном кресле за столом…
— Джейки? — подпрыгнул Харди от неожиданности. — Тебе, сука-бля, хули не спится?
— А тебе, Томми? — последовал ответ от жида из шара.
— Работать, сука-бля, иду! — состроил фирменный недовольный еблет Том, подтягивая сползающие на задницу треники Глэдис.
— Ну! Так и я тоже! — радостно развел руками Джилленхол.
— Пояснишь как? — махнул Том на инвалидное кресло. — Кстати, откуда оно у тебя?
— Глэдис дала — оно ее мертвого прадеда. Он получил ранение во время Первой Мировой войны и его парализовало, а после он умер от «испанки», — пояснил за транспорт Джейк.
— Ебануться, как интересно, — скривил губы сержант, рыская по шкафам, что бы пожрать.
— Ну, а насчет помощи… — продолжил пояснения Джилленхол. — Толку от меня, конечно, немного, но все же… Воды там принести, инструмент подать — это я могу. Да и вдвоем все веселее!
— А ты, я смотрю, сука-бля, нашел с ней язык, — указал Том в сторону лестницы, ведущей наверх, набивая рот домашней колбасой. — Уже историю ее прадеда узнал.
— Так она с нее и начала, — пожал плечами парень из шара. — Ты когда ушел вчера, мы с ней еще посидели, поболтали, она показала пару фотоальбомов — мы уже дошли до судьбы ее крестного отца. Сегодня за ужином она пообещала рассказать историю знакомства ее родителей! Круто, да?
— Охуенно! — лайкнул сержант, подкатив глаза. — Так это все же ты ее ебал с утра, пиздюк?
— Что? Нет! С чего вдруг? — ахнул Джейк, приложив ладонь, смоченную слюнями, к груди.
— Ну, хуй знает… Как я понял, сука-бля, вы с ней… — все надеялся скинуть нежеланную ношу на брата Том.
— Что ты там понял? Ничего ты не понял! — перебил его Джилленхол, нахмурив материнские брови. — Мы с ней просто мило провели вечер! И я не стал бы и не стану ее жарить! Ведь она мне как мать, Томми!
Сержант Харди нервно задвигал челюстью при упоминании безумной суки Мэрил. Но, побоявшись очередного срыва, решил перевести все в шутку.
— В шар тебя что ли хотела посадить? — ухмыльнулся он и залил в рот молоко из канистры.
— Ой, Томми, не передергивай! — вскинул руки и здоровую ногу Джейк. — Ты прекрасно понял, о чем я… Короче, все это неважно! Я не ебал ее! А то что ты слышал с утра — это она сама…
— Что сама? — подозрительно приподнял шрамированную бровь Харди.
— Ну что? Ты будто маленький! Женщина живет много лет одна, чем ей еще заняться перед тяжелым трудовым днем? — хлопнул себя по ляжкам Джейк.
— Так, сука-бля, хватит! — выставил ладони вперед Том, отрицательно замотав головой. — Избавь меня от этих подробностей! — скривился он и передернул плечами.