— Эх! — скорчил ебало Безруков, схватил с головы картуз с красной астрой и с печалью швырнул его на землю.
Том же Харди стоял и бился в агонии неожиданной стереотипности, даже и не зная, какую тактику ему избрать в разговоре с этими ребятами. Те же, в свою очередь, стали доставать из своих бестолковых Нив всякую походную мебель и русскую-народную утварь. И вот, спустя десять минут, на пустыре был установлен стол, во главе которого стоял самовар, наполненный водочкой. Вокруг же стояли блюда с многочисленными яствами — от дичи до бутербродов со шпротами. На бархатное кресло-трон уселся Никита Михалков.
— Ну что, собака, присаживайся, — указал он Тому на место напротив себя, поправив на голове шляпку Мономаха.
— Ну, здравствуй, Никита, сука-бля, Сергеевич, — не растерялся сержант, усаживаясь за стол. Леонид же остался на месте, ведь его нихуя не пригласили, а прослыть бестактным ебланом в глазах русских бородачу не хотелось.
Какой-то из Березуцких подошел к самовару, наполнил из него два блюдца водкой, одно протянул своему любимому начальнику, второе — сержанту.
— Ну что, псина, кинуть меня решил? — пропищал Михалков, громко отпив из блюдца алкоголь. — Ты подсунул мне не амфетамин — говнище! И я считаю…
— Ты, сука-бля, здрав? — приподнял шрамированную бровь Том, перебив русского старца. — Сержант так дела не делает. Если он продает наркотик, то он уверен в его качестве, — выебывался он, поясняя за свой бизнес.
— Не перебивай! — вышел из себя Никита Сергеевич, ведь ненавидел, когда кто-то его перебивал. Он достал из плюшевого серого кардигана ПММ Макарова и стрельнул Тому в бок.
— Сука-бля! Какого хуя ты творишь, хуйло?! — заорал Харди, схватившись за простреленную бочину и затыкая ее ладонью, дабы избежать нешуточного кровотечения. Послушай, Том, а может стоило одеть бронежилет на подобную встречу на пустыре? Что говоришь, забыл? И чем же ты был так занят, что запамятовал о столь важном аксессуаре? Меланхолил весь день кряду, сидя на подоконнике, наблюдая за Сиэтловским дождем и прокручивая в голове хуиные воспоминания из прошлого? Ну что ж… Это весомый аргумент, для такого ебаната, как ты.
— Матерь Божья! — охуел Батлер и хотел было достать из-за пояса мачете, как ему в бок уперлось что-то гигантское. Леонид в недоумении оглянулся и увидел в метре от себя Хабенского, держащего в руках огромную такую базуку.
— Эх, Россия матушка, да почему ж опять все так вышло, — психанул Безруков, наполнив лицо болью и обидой, ведь так ненавидел всякого рода насилие. Сергей достал из багажника березовый трухлявый пень, уселся на него, достал из-за пазухи гармонь и затянул цикл русских-народных песен, дабы хоть как-то худо-бедно, но разрядить текущее развитие событий.
— Да что ж вы творите, окаянные? — взорвался Леонид, откинув криком от себя Константина на несколько метров.
— Закрой свою пасть, сука! — ударил кулаком по столу Михалков, но в этот же момент в его старинное русское лицо прилетел обескураженный Хабенский.
Братья же Березуцкие и вовсе опешили от такого поворота событий. Они не на шутку растерялись, но действовать нужно было быстро. Поэтому оба сорвались с места и бросились незнамо куда предпринимать незнамо что. В тот же миг они столкнулись друг с другом своими одинаковыми лбами, отчего по всему пустырю разнесся звонкий металлический «дзынь». И Алеша, и Василий отскочили в разные стороны и рухнули ничком на сыру землю.
Рот Никиты Сергеевича, обрамленный сверху усами из пшеницы, округлился аки Красно Солнышко. Безруков же продолжал на разрыв орать песни, терзая свою душу и меха гармони почем зря.
Сержант Харди к этому моменту уже рухнул со стула на колени, опустив голову вниз и уставившись затуманенным взглядом раненого ебаната на окровавленную ладонь. Леонид тотчас бросился на помощь другу, проскользив к нему по песку и эффектно взмахнув плащом. Он бегал глазами туда-сюда, не зная, как принято действовать в подобных ситуациях, ведь в его мозгу место правил оказания первой помощи при огнестреле занял рецепт киша с бычьими яйцами.
— Томми, чегось делать-то? — суетился Батлер, заталкивая под ладонь Харди уголок плаща, который от крови становился краснее некуда.
— Не знаю, сука-бля… — простонал сержант и упал на спину.
— Иронично, — усмехнулся Никита, наставив оружие на друзей.
— Эй, пацаны! — отвлек его голос позади. — Как вам такое?
Возле одной из Нив стоял…
— Джейки? — охуели хором Том и Леонид, а один из них и вовсе потерял сознание.
Парень из шара держал невыносимо большой ящик водки, угрожающе вытянув руки с ним вперед.
— Я считаю до трех, и если вы сию секунду не свалите отсюда, то я Богом клянусь — разобью все ваше любимое пойло, — сузил он глаза. — Раз… — Джейк разжал мизинцы на обеих руках. — Два… — оттопырил он большие и безымянные пальцы разом.
— Нет! Ты не посмеешь! — завизжал Михалков, поправив валенок на правой ноге.
— Три! — тявкнул Джилленхол и разжал указательные пальцы, продолжая держать ящик лишь на средних. — Три с половиной… Три с четвертью, три на ниточке, три на веревочке, три на сопельке… — начал он, казалось бы, по-детски угрожать русской мафии. Однако, все славянские глаза, полные ужаса и безысходности, устремились на веролома из шара.
— Ну все! — психанул он и отпустил ящик, показав русским оставшиеся «факи».
— Неееееет! — безумно заверещали те, словно глупые то ли половцы, то ли печенеги, то ли и вовсе какие-то татаро-монголы.
— А я предупреждал! — самодовольно изрек Джейк, отряхивая руки, когда русские все разом бросились к куче осколков. Они стали горестно биться лбами об стекло и слизывать с него ароматные водочные капли, разрезая в клочья свои бестолковые языки.
Этим моментом и воспользовался Джилленхол. Он подлетел к Тому и Леониду, подхватил первого подмышки, а второму взглядом пиздатых синих глаз приказал помогать. Батлер подчинился и поднял друга под колени. Вместе они быстро дотащили Харди до Доджа, пока россияне продолжали сокрушаться над своей святыней.