— Где моя звезда? Куда вы ее спрятали?! — продолжала орать женщина, открывая полки для багажа и вытряхивая оттуда непрезентабельные сумки пассажиров лайнера.
— Женщина, я требую, чтобы вы немедленно успокоились! Иначе, я вас пристрелю! — начал потихоньку выходить из себя воздушный маршал, достав из-за пояса пистолет и наставив его на буйную пассажирку. — Вы пугаете людей!
— Томми, я тебе бля буду — у нее под тюрбаном бомба! — еще хлеще запаниковал Джилленхол, нюхнув наркотик. — Все! Нам пизда! Мы мало того, что упадем и разобьемся, так еще и взорвемся!
— Да нет у нее там ничего, сука-бля! Это просто пьяная баба! Сейчас ее свяжут и… — пытался вразумить брата Харди.
— Нет! У нее на голове бомба! Я это чую! — стоял на своем паникер из шара.
— Ты удумал мне угрожать, пидор?! Да ты знаешь, кто мой муж?! — продолжала верещать буйная женщина, извлекла из сумочки перцовый баллончик и незамедлительно выплеснула его содержимое в морду маршала.
— Аааааа, сука! Больно! — схватился за моментально покрасневшее ебало тот.
— Ну, вот и все! Эта женщина — террорист! У нее под тюрбаном — бомба! И ей удалось взять судно в плен! Да поможет теперь всем нам Бог! — вскочил с места Джилленхол, обращаясь к пассажирам.
Люди в панике завизжали. Некоторые повскакивали с мест и забегали по салону, врезаясь друг в друга и отлетая в стороны как глупые разнополярные атомы, кто-то из пассажиров моментально потерял сознание, а какой-то дегенерат и вовсе подскочил к огромному вентилю и начал крутить его в разные стороны, дабы немедленно открыть входной люк и смыться с этого проклятого самолета живым и невредимым.
— Сука-бля! — выругался Том, поняв, что, кажется, ему срочно требуется взять под контроль сложившуюся ситуацию, пока дело не дошло до трагедии. — Полиция США! Сержант Харди, убойный отдел Сиэтла! — вскочил он на ноги, достав из кармана скамов мусорской значок и продемонстрировав его публике.
— Боже! Мы спасены! Господь услышал наши молитвы! — там и тут восторженно заулюлюкали пассажиры.
Том же Харди кинулся в сторону бухой женщины. Ловким ударом ноги он выбил из ее рук баллончик, затем с силой заластал ее саму и грубо прижал мордой в пол. Персонал и пассажиры восторженно зааплодировали и засвистели.
— Томми! Не забудь проверить, что она скрывает на голове! — не находил себе места Джейк, все еще не веря в счастливый исход этого полета.
Сержант подкатил глаза, но стряхнул с головы женщины хуевый красный платок. Удостоверившись, что под ним находилась лишь пышная волнистая укладка черных волос, Том поднял с пола арестантку и поволок в комнату охраны, дабы провести допрос и узнать, что это вообще такое было, ибо сам он по классике — нихуя не понял. Воздушный маршал за Томом не пошел — его глаза настолько опухли от перцового баллончика, что он, трижды перекрестившись, поклялся перед народом, что сию же секунду бросает эту неблагодарную профессию и попробует себя в чем-то новом — например, станет водителем рефрижератора, ну или портным в стрипклубе — с этим он точно еще не определился.
Спустя десять минут в комнате охраны.
— Ну и зачем, Оливия, сука-бля, Блэкберри, ты устроила всю эту ебалу? Ммм? — уничтожающе посмотрел на сидящую напротив женщину Том, оторвав взгляд от ее документов.
— Кукла, я же сказала — у меня произошла беда!
— Я это уже, сука-бля, понял! — ударил ладонью по столу Харди. — Что именно произошло? И хватит называть меня куклой, пизда! Для тебя — сержант Харди!
— Ты понимаешь, кукла, — проигнорировала его женщина, нагло взяла из пачки Тома сигарету и закурила. — Я потеряла дочь! Где моя звезда? Что с ней?!
— Где ты видела ее в последний раз? — цокнул сержант Харди и тоже закурил, решив, что женщину ебанула белая горячка и у той и вовсе не было и нет никакой дочери. Но это не точно. Нужно было удостовериться.
— В Лондоне, в аэропорту! Понимаешь, неделю назад наша семья прилетела в Париж к моим родителям, дыбы погостить. Мы так весело проводили время, что совсем забыли, что у одной из моих дочек на днях должно было пройти соревнование в Штатах. К слову, Эми у нас занимается легкой атлетикой. И между прочим, подает неплохие надежды! — решила выебнуться Оливия. — Но, как по мне — все это чепуха. Я считаю, что в нашем мире женщине не нужно заниматься чем-то самостоятельно. Главное — удачно выскочить замуж, за кого-то богатого и влиятельного! Я этому и учу своих дочерей, коих у меня, между прочим, две…
— Так ты двух дочерей проебала в аэропорту? — перебил ее Харди.
— Да нет, только Эми. Элизабет в Париже — все в порядке, — успокоила она сержанта, хотя тому и вовсе было похуй на местоположение членов семьи этой потаскухи. — Понимаешь, завтра у нее в Сиэтле должны пройти соревнования. Но мы так закрутились, что позабыли об этом…
— Я это, сука-бля, уже понял! Что дальше произошло?
— Вообще, Эми должен был везти Оливер — мой муж и ее отец. Мы должны были вылететь из Парижа сегодня утром. Но в местном аэропорту у моего мужа случился конфуз, — пыталась повязать на голову хуевый красный платок Оливия. — Пидору приспичило поссать. К слову — мы проссали рейс Париж-Сиэтл. Эми начала впадать в депрессию от случившегося, поэтому я быстро нашла выход из ситуации. Так как ближайшего рейса до Сиэтла не намечалось, было решено лететь с пересадками. Так мы с Эми и оказались в Лондоне…
— А где был твой муж? — спросил Том, заинтересовавшись охуетительной историей миссис Блэкберри. — Хули это хуйло не полетело в Лондон?
— Так он все ссал в Париже! — навязала из платка хуевую башню женщина. — Ну, а из Лондона, значит, мы с куклой и должны были вылететь прямиком в Сиэтл. У нас оставался час до взлета. Эми так стрессанула, что уснула в зале ожидания… Нет, ты не подумай, она не ёбнутая, как смеют утверждать некоторые, просто переволновалась. Мне же стало скучно, что кукла заснула и мне не с кем поболтать. Ну я и отправилась в бар аэропорта, дабы скоротать время за бутылочкой-другой «красного», да поболтать с барменом… Ну и все! Проснулась я уже в самолете! А моей куклы нигде нет! Рюкзак ее лежит, а самой Эми нет! И я спрашиваю у тебя, кукла, где моя дочь?! — взорвалась женщина, хуево ударив ладонью по столу.
— Ну, пиздооос… — протянул Том, хлопнув себя по щеке. — Знаешь, мамаша, сержант смеет предположить, что ты проебала дочь в аэропорту Хитроу.
— Думаешь? — прищурилась Оливия. — Быть того не может! Я воспитываю дочерей в строгости! Вот те крест! — перекрестилась она.
— Ну, у всех бывают, сука-бля, проколы, — состроил хуевый фирменный еблет Харди, заразившись от Оливии хуевостью.