Золотое колесо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну что ж! Мазакуаль, вперед! Утка на месте, злость на месте! Держись, обидчица. Но мстительному пылу собаки было суждено угаснуть немедленно, как только она увидала врага с близкого расстояния. И где та холеная кекела[52], которая брезгливо и походя укусила ее на пляже? Навстречу ей шла сломленная псина, навстречу ей шла обиженная. Она шла, проклиная себя и целый свет, и голодные пятачки ее глаз были полны слез.

— Что с тобой, дуреха? — спросила Мазакуаль, смело выйдя ей навстречу.

Было трудно понять, узнала ее Регина или нет, но она так была рада какой-нибудь знакомой морде, что тут же подскочила к ней и стала радостно ее обнюхивать.

Шестой день не ела ничего! Ни гамбургера, ни копченой колбасы, ни «педигри»! Хозяин бросил ее и уехал! Уехал, видите ли, в Гудауту! Не имея никакого желания разговоры разговаривать с ней, Мазакуаль уступила бывшей неприятельнице утку и пошла прочь. Целую утку, если эта чистоплюйка догадается ее разгрызть, а то вполне может статься, что она ни разу не пробовала сырого мяса, а все по-господски: свежесваренную или копченую птицу. Ничего, голод всему научит! Читатели! Недаром говорят в народе: сделай доброе — и брось в воду.

И воздастся тебе само. Что касается Мазакуаль, горняя благодарность настигла ее на первом же повороте.

— Мистер Лоткэнз! Мистер Лоткэнз! Кэйс! — воскликнула иностранного вида барышня, присев перед дворняжкой и так смело почесав ее за ухом, что самой Мазакуаль это польстило, и она смягчилась. — Вы только посмотрите! Сдается мне, что это кромфорлендер![53]

Парень, которого она звала, стоял неподалеку, что-то переписывая в блокнот со стенда неформалов. Он немедленно примчался на зов и тоже сел на корточки перед дворнягой. Концы его седых, но довольно густых волос, стянутых пестрой лентой, приятно щекотнули ее по мордочке. Патлатый тоже потрепал Мазакуаль по шее. Это были новые для Мазакуаль ощущения: никто ее ни разу в жизни ни за ухом не почесал, ни по шее не потрепал. А дальше — лучше!

— Вы правы, леди Юнон. Все характерные и типичные приметы налицо. И это наиболее ценная и редкая разновидность — жесткошерстная!

И погладил собаку по шерсти.

— И бронзовые пятна расположены удивительно симметрично на белом фоне. Вернейший признак. — Девка тоже погладила собаку. Его и ее пальцы встретились на жесткой шерстине Мазакуаль.

Слушай, Мазакуаль, слушай!

— Но откуда в этой дыре взяться кромфорлендеру, который и на Западе-то редкость! Они — врожденные охотники.

Слушай, бедолага, и не дыши!

— Я могу вам это объяснить. В начале века в Мингрелии, а именно в Зугдиди, жил сын маршала Мюрата, женатый на грузинской княжне. Он был большой знаток редких собак. Породы, завезенные французом, потом вполне могли оказаться в руках простолюдинов. А попасть ей, сучке моей…

Эта непристойность покорежила слух девственницы Мазакуаль. Но ничего, ничего, терпение!

— …из Зугдиди сюда попасть — дело нехитрое. В этом городе чуть не половина населения — из Зугдиди.

— Но позвольте, а как она могла сохранить породу?

— Разве вы не знаете? Кромфорлендер — порода собак чрезвычайно гордых…

Совершенно верно!

— …особенно в том, что касается вопросов секса. Скорее дочь испанского гранда выйдет замуж за простого мучачо, чем дама этой породы согласится на случку с кем-либо, помимо своей породы.

Точно так, без всяких преувеличений! Молчи, Мазакуаль!

— Ну что, Дуэнья? — патлатый потрепал собаку по голове. Дуэнья — так Дуэнья. А чем оно хуже прозвища Мазакуаль, и кто это прозвище помнит! — Поедешь с нами в Атланту?

«В Атланту — так в Атланту», — подумала собака, только выговорить не могла. Не знала она, что это за деревня, но — куда угодно, только подальше от этих мест!

Осень витязь Хатт из рода Хаттов проводил в горах со стадом коз. Уже становилось холодно; он разжег amaсva, то есть огонь. Он сидел у amaсva, глядел в небо, давая названия созвездьям.

Молния ударила в дуб. «Amacvus», — сказал он, что означает «бьющий огонь».

Осенью он был в горах со своим стадом коз. Он залег в тени, играя на свирели, — и вдруг заметил, что козы его оживлены. Он заметил, что козы оживлены, потому что попробовали незнакомого ему цветка. Желая узнать, что это за цветок, столь ожививший коз, он сам попробовал сока его лепестков. Хатт попробовал этого цветка. Козы продолжали плясать, а он лег ниц на землю.

Вот встану я, и — куда ни пойду, куда ни прочерчу себе дороги от места, где лежу в печали, а от точки, где я лежу в печали, я могу прочертить сонмище лучей-дорог, — и повсюду мои лучи-дороги перерезает смерть.

Смерть — это круг, внутри которого я заперт.

И от этой догадки он почувствовал себя одиноко. Познав свою запертость в круге жизни, за чертой которого смерть, он почувствовал такое одиночество, что его потянуло к людям. Он поспешил к ним.

Уже становилось холодно. Встав на косогоре, он увидел людей, собравшихся вокруг огня. «Amaсvaz», — сказал он, что означает «собравшиеся вокруг огня», а сегодня это слово понимается как «кольцо». Ибо нельзя вокруг огня рассесться иначе чем кольцом, то есть кругом.

[52] Прозвище кокетки (груз.).

[53] Крепкая и пропорционально сложенная домашняя собака небольших размеров, тип шерсти которой может варьировать от грубоватой и жестокой до удлиненной и прямой. Окрас преимущественно белый с рыжими (разных оттенков) пятнами на спине и голове. Уши висячие.